Книга Выход, которого нет, страница 76 – Константин Муравьев

И ждать их слов долго не пришлось.

— Не соглашайся, – первым, чуть ли не шепча каждое свое слово, обратился к девушке местный глава гильдии, – я не смогу прожить и дня с таким грузом за плечами. Да и ты… Это условие, оно сведет тебя с ума… Ты не выдержишь… Я знаю…

Тут эллат передернул плечами.

— И мы даже не сможем отомстить за тебя… У нас будут связаны руки как сейчас, так и тем более, потом… Ты же понимаешь это? – И он с печалью и грустью во взгляде посмотрел на девушку.

— Да, – тихо прошептала та, все так же ежась от ранее произнесенных мною слов, – я понимаю. Все понимаю…

Между тем к разговору подключился тот, кто ранее был военачальником Гильдии хранителей.

— Акуда, – буркнул он, – я не умею говорить так красиво, как Зурдан, но послушай меня…

И боец как-то достаточно расслабленно откинулся к стене.

— Не обращай внимания на меня или кого-то еще. Мы все знали, на что шли. Мы все знали, чем нам грозит та роль в совете, которую мы попытались занять. И не важно, какими средствами для этого мы пользовались. Я солдат, всегда был и останусь им. И поэтому я использую любое оружие, которое попадет мне в руки. Даже такое оружие, как ты. А именно им ты для меня и была. Еще одним оружием, обеспечивающим нашу победу. Это часть моей жизни. Но, кроме того, у любого солдата есть еще и такое понятие, как его долг. И мой долг сейчас – это пасть в бою. Мы уже проиграли свое сражение. Так что я и так мертв… Думай обо мне именно так…

Дольше всех молчал пожилой маг, но наконец и он посмотрел на свою дочку.

— Девочка, я никогда не прощу себе ни того, во что ты превратилась сейчас, но я и не смогу жить, зная, что с тобой случится потом…

И он твердо посмотрел в глаза своей дочери.

— Зурдан и Чакис правы. Для тебя и для нас быстрая смерть – это лучший выход.

Дочка мага ничего не произнесла, только еще ниже опустила свою голову. Сейчас волосы полностью скрыли ее лицо.

«Хм, – удивленно подумал я, контролируя эмоциональный фон эллатки, – похоже, все-таки где-то насчет нее я очень сильно ошибся».

Сначала ее обуревали страх, сильная горечь, обида на весь такой «плохой и жестокий» мир, который никак не может понять и простить ее, милую и очаровательную девочку-садиста, которой и нужно-то было лишь зверски измучить очередную жертву, а больше ничего.

Эти мысли путались в ее голове, она начала уходить в себя, погружаясь в какие-то глубокие воспоминания, которые накатывали на нее волнами.

Ведь самым большим и подспудным страхом в ее жизни как раз и была та самая мысль, что я вложил в ее голову. Оказаться самой в руках не просто такого же палача, как она сама, а оказаться на месте любой из ее жертв. И сейчас этот страх пожирал ее изнутри.

Но так длилось только до тех пор, пока она не услышала слова людей, что всю жизнь окружали, опекали и любили ее, каким бы монстром в обличье обычного эллата она до этого ни была.

И потому, когда ее отец закончил говорить, Акуда медленно подняла свое лицо.

— Я согласна, – со злостью бросила она мне прямо в глаза.

Лицо девушки оказалось абсолютно бледным, оно затвердело и стало словно каменным. И что больше всего мне понравилось, в ее взгляде я не увидел и капли того страха, что до этого ощущался в ней, лишь уверенность в правильности сделанного выбора.