Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
Яснее. И… — Чтоб тебя! — восхищенный голос Одноглазого раздался под сводами пещеры. — Неужто и вправду получилось? — А мой халат? — брюзгливо поинтересовался Мэтти Гульден, озираясь вокруг. — И раз уж мне приходится даже после смерти возвращаться на пост, что, прошу заметить, прижизненным контрактом не оговорено, то могу я хотя бы пожелать, чтобы мне выдали новое тело? — Пожелать — вполне, — согласилась я. — Но если сами. — А я говорил, надо меньше жрать и больше двигаться! Тогда бы и брюхо не свисало! — Оно и не свисало! Оно слегка выдавалось. Чтоб ты знал, худых интендантов не бывает! — Мэтти пощупал живот. — Если интендант худ, это значит, он или плохой профессионал, или болен. Но вот сейчас вы слегка переборщили. Можно как-то… немного поубавить во мне профессионализма? В конце концов, я сам по себе достаточно впечатляющ… — Вы сосредоточьтесь и представьте себе себя, — посоветовала я. — Таким, каким хотели бы видеть. — Хм… — Можете вспомнить себя в молодости, это проще… — Да, пожалуй, в молодости я был весьма хорош… определённо. Ах, молодость-молодость, — прозвучало это на диво мечтательно. — Правда, конечно, и недостатки имелись… но если подумать… если представить… Фигура будущего интенданта вытянулась, раздаваясь в плечах. Исчезло брюшко, кожа обрела приятный смугловатый оттенок, на лысоватой макушке проклюнулись кудри. — Ух ты… — выдал Патрик, всё-таки не удержавшись. — Это же ж… ого! — Да, — интендант согнул руку и кулак сжал, поднял, любуясь вздувшимися мышцами. — Говорю же, в молодости я был удивительно хорош собой. Помнится, матушка моя, глядя на меня, вздыхала, мол, с такой внешностью тебе не в интенданты надо, а в принцы. Но я, к сожалению, уродился именно интендантом… Даже и не знаешь, что тут сказать, если так-то. Он посмотрел ниже. Отставил левую ногу. Потом правую. И что-то мелькнуло в этих позах донельзя знакомое. — Не увлекайся, Мэтти, — Одноглазый наблюдал за происходящим с немалым интересом. — Я понимаю, что у тебя воображение на радостях разыгралось, но не до такой же степени… в молодости, если хотите знать, он был занудным полуслепым дрыщом! — Но в душе — принцем, но теперь, хотя бы после смерти, могу я обрести внешность, которая должна была быть моей… — он запнулся и поглядел на меня, ожидая подтверждения. — Да пожалуйста, — я пожала плечами. — Так-то мне и не жаль… правда, кого-то вы мне напоминаете. — Это ж Аполлониум! — подсказал Одноглазый. — Этот… бог, как его… — Красоты и вечной молодости, — интендант повернулся в другую сторону, наклонился, выдвинул плечо вперёд, согнув руку в локте, и ногу отставил. Я отвернулась, чтобы не засмеяться. Нельзя. Мёртвые бывают крайне обидчивы. Да и с другой-то стороны, почему бы и нет? Ну будет у нас интендантом Аполлониум, так и пускай себе. Главное, чтоб дело своё знал. — А ты, друг мой? — Мэтти тряхнул золотистыми кудрями, которые рассыпались по плечам. — Не желаешь ли воспользоваться чудесным шансом? — Да я как-то уже… — Одноглазый руки на груди скрестил. — Я себе и так нравлюсь. — Да, вот чему я всегда завидовал, так это твоей самооценке… но хотя бы глаз отрасти! С двумя воевать будет сподручней. — А вот тут ты прав, пожалуй… и это, господин некромант… я, конечно, человек широких взглядов, — Балтазар развёл руки, позволяя оценить свое, может, не такое совершенное, но вполне крепкое тело, — однако с будущими подчинёнными всё же лучше одетым знакомиться. А то ж неправильно понять могут. |