Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
Мелькнула мысль, что в такой бы старшенькую устроить. Тут, небось, и химеры досыта едят, чего уж о жёнах говорить. Правда, у хана и без того жен больше, чем у Ликия дочерей. И все-то из крепких семей происходят, да и сами не слабы. А стоит над ними старшая. Исхар Огнеглазая, которая нравом славится строгим, злым даже. Многое о ней говорят, и уж если слухи и до Ликия дошли, то, стало быть, не всё из сказанного ложь. Так что, нет. Не стоит. Другой шатёр подыщет Ликий для дочери. — А ещё есть у меня, друг мой Ликий, — сказал Аргунт Разящая рука, словно на мысли Ликия отозвавшись, — просьба малая. Как пойдёшь, возьми с собой сына моего. Младшенького. Махнул рукой, и мальчишка, до того скрывавшийся за шёлковою ширмой, выскочил и упал перед отцом ниц, почтение выказывая. — Храму я его отдал, слово исполняя, да, как видишь, не к месту он там пришёлся. Мальчишка застыл. Ликий видел тощую шею его и гладкую тогда ещё голову. — Не приняли его боги, а на воина учить — так староват уже. Да и тощий, слабый… — хан поморщился, верно, неприятно ему было признаваться в таком. — Но про тебя сказывают, что ты чудеса творишь. — Я… — Из младшего сына Таатши Ветрогляда, от которого все-то отказались, знатного охотника сотворил. Вот и подумалось мне, что может и с этим что выйдет. Покажи ему, как оно бывает, — продолжил меж тем Аргунт. — Как тропу искать, как след держать, как скрываться, чтоб ни зверь, ни человек, ни заклятье тебя не нашли. Отказать бы. Об этом думал Ликий, глядя на круглую голову мальчишки, которая тоже блестела, верно, чтобы не слишком выделяться среди прочих вещей шатра. — А получится на кровь испробовать, то и испробуй. Кровь душу мужеством наделяет. Авось и поможет, а то ж глядеть на это тошно… И в словах этих слышалась искренняя печаль. — Печень моя раздувается от счастья, — ответил тогда Ликий, тоже кланяясь и низко, пусть и пришёл он в дом гостем, но не след забывать, кто он есть на самом деле. — Что столь великое дело доверяют мне, однако же… путь на ту сторону и в мирное время не прост. И всякое может случиться… маг ли, зверь лесной или… иное нечто… Всё-таки он был разведчиком, а не советником. Те умели говорить так, что Великие их слушали. — И я готов взять твоего сына в свой шатёр. Будет честью для меня передать знания отроку столь достойному, но… здесь. Не там, — он всё-таки произнёс и замер, ожидая, что разгневается великий Аргунт, ибо не принято это — хану перечить. Но лучше уж призвать на себя гнев малый, отказом вызванный, нежели большой, если мальчишка сгинет. Однако лишь рассмеялся Аргунт Разящая рука. — Вижу, что не ошибся я, — отвечал он ласково и, сняв браслет с другой руки, протянул. — И сердцем понимаешь, сколь дороги дети их родителям. Возьми. Слыхал я, что недавно и тебя жена одарила. — Дочкой. — Э, — цокнул Аргунт, — сыновья — сталь разящая, а дочери — золото, истинное богатство, пусть и мало кто это разумеет. Возьми. Отдай или продай… Как можно? Такие подарки не продают, но хранят, передавая наследникам. — Как уж сам решишь, так и будет. Но купи дочери кобылицу свирепую, чтоб летела быстрее ветра. Посади в седло. Дай в руки клинок. И увидишь, что не уступит она сыну. А за такую дочь выкуп дадут или кровью, или золотом… Аргунт цокнул языком и добавил: |