Книга Возвращение демонического мастера. Книга 7, страница 8 – Антон Агафонов

— Страшный ты человек, братец… — сестрица покачала головой.

— Так и есть, но вряд ли ты видела настоящего меня, — зловеще ухмыльнулся я, но почти сразу перевел взгляд на парня. Для него время шло намного быстрее, и мы с сестрой наблюдали, как он расхаживает по камере, пробует освободиться от кандалов, ищет слабые места в прутьях камеры.

— Ты не собираешься задавать ему вопросы о наших врагах?

— Пока нет. Пусть начнет мне доверять, пойдет на контакт сам. Благодаря убежищу мы можем не торопиться.

Этой тактики я и придерживался. Навещал его с равными промежутками времени с едой. И примерно раз в неделю давал возможность помыться. И так шли недели, а затем и месяцы. Он провел пленником почти полгода, в то время как для меня прошел всего день.

— Почему вы просто меня не убьете? — наконец заговорил Руон во время очередного моего посещения. На самом деле я видел, что он уже сдался. Это когда ты только оказался в плену, ты тверд, решителен и готов вытерпеть любые пытки. А вот так, сидя и протухая… Что-то умирает в человеке от такой жизни.

— А ты хочешь, чтобы тебя убили?

— Нет, но… Вы меня не пытаете, хотя должны. За всё это время вы не задали ни одного вопроса мне, значит и ответы вам не интересны, тогда не проще ли от меня избавиться?

— Проще, — подтвердил я.

— Тогда почему?

— Хочешь знать мои мотивы? Хорошо, но я хочу получить что-то взамен. Правду на правду, что скажешь?

Парень напрягся и немного насупился.

— Впрочем, как хочешь. Мне твои тайны не интересны, — отступил я, чувствуя, что если начну давить, то это если и не уничтожит весь прогресс, то как минимум его сильно замедлит. Более того, я решил даже немного уступить. — Мои мотивы просты. Я вижу в тебе себя.

Его глаза широко распахнулись.

— Мне тоже пришлось сражаться с раннего детства. Выживать там, где детей быть не должно.

И мои слова его тронули. Видел, как он вздрогнул, да и взгляд слегка изменился. Теперь он видел во мне не просто тюремщика, а кого-то чуть более близкого. Человека со схожим прошлым, того, кто может понять. Если бы я попытался провернуть такое сразу, ничего бы не вышло, но прошло полгода, он ко мне привык, и я фактически стал для него главным событием дня, причем позитивным, ведь еда не сама себя приносит.

— Во сколько ты создал сосредоточие? — решил я воспользоваться моментом его слабости и спросил то, что на первый взгляд не должно было вызвать отторжения.

— Не знаю… Рано. Я тогда даже меч не мог поднять, и кинжал казался тяжелым. Возможно, лет в пять или шесть.

Теперь уже пришел мой черед удивляться. Создать сосредоточие в таком возрасте практически нереально. Я создал лишь потому, что четко знал, что делаю, у меня уже был огромный опыт, а дети, даже гении, при всем желании таким не обладают. Семь — уже реально, но все же…

— Ты создал его сам? — спросил я.

Он отрицательно замотал головой.

— Нет, мне и другим дали что-то, я… — и вдруг паренек зашелся кашлем. Упал на колени, хватаясь за грудь и царапая по ней пальцами. — Нет… Я не хочу… Нет… Я же ничего не…

Внезапно его вырвало кровью, а сам он рухнул на пол в конвульсиях. Я бросился к нему, перевернул на спину, но парень уже был мертв и смотрел на меня остекленевшим взглядом.

— Лорды… — выругался я, отпрянул от тела и выскочил из камеры, одновременно останавливая внутри неё время.