Онлайн книга «Грааль»
|
Наконец Мезенцева включила микрофон: — Добрый день, коллеги. Как говорится, важные сообщения из нашей жизни. Первое. Очередной этап исследований, в которых мы с вами ежедневно принимаем участие, подтвердил развитие любопытной мутации, или, если кого-то коробит слово «мутация», феномена. Наш метаболизм продолжает форсированно ускоряться, что отражается на скорости нашего мышления, на скорости принятия решений, на регенерации тканей наших организмов. Мы сейчас мыслим примерно в два-три раза быстрее, чем средний человек, мы живучее среднего человека. Намного. Мы быстрее и выносливее. Результаты экспериментов на тренажёрах и на стадионе показали, что многие из нас без подготовки обгонят на стометровке чемпиона мира по бегу и даже не запыхаются. Конечно, уважаемому Аристарху Ивановичу пока это не под силу, но он тоже явно прогрессирует. Возраст – дело проходящее. Всё дело в том, что наши клетки регенерируются, даря нам эффект омоложения. Так что все мы в итоге окажемся в одном «золотом» возрасте в примерно тридцать пять лет, после чего старение и омолаживание прекратится. Деда поднял руку. — Да, Аристарх Иванович, слушаю вас со всем вниманием. Старик откинул от спинки переднего кресла стойку микрофона и нажал клавишу. — Ирина Анатольевна, а позвольте полюбопытствовать, как быстро идёт это омоложение? Когда можно ожидать табуны молодых девиц, бегающих за мной? Все засмеялись, кто-то даже зааплодировал. Мезенцева улыбнулась: — Пока точно сказать не можем, но в вашем случае, как я думаю, понадобится лет десять, на протяжении которых вы будете постепенно молодеть. Деда деланно-разочарованно крякнул: — А я уж размечтался… Директриса оценила шутку, но вернулась к основному сообщению. — В любом случае, коллеги, через год-другой убить нас будет крайне непросто, разве что прямым попаданием в мозг или в сердце… — Или осиновым колом, – буркнул Деда, который забыл выключить микрофон. Зал покатился со смеху. — Простите ради бога. Старый генерал, крякнув от досады, нажал клавишу отбоя. А затем добавил исключительно для меня: — Как бы нам не пришлось горько плакать года через два с такими новостями. Удивлённо на него смотрю. — Чойта? Пока ничего нового она не сказала, лишь подтвердила, что процесс перестройки организма идёт. Что тебя так взволновало? Тот лишь хмуро покачал головой. — Я не знаю. Я не знаю, во что мы все превратимся через эти самые два года и до каких пределов изменит наши тела эта мутация. Останемся ли мы людьми? Вот вопрос из вопросов. А то превратимся в каких-то киношных вампиров и будем пить кровь младенцев и девственниц по ночам. Кстати о девственницах. Тут народ во многом детородного возраста и разных полов. Слышал ли ты хотя бы об одном случае беременности? Пусть не здесь, а вообще среди переболевших? Пожимаю плечами. — Нет, не слышал. Как-то не следил. — А я следил и даже поднимал статистику центра. Таких случаев нет. Ни одного. А в корпусе, где живут сейчас незаражённые, и в корпусе, где живут иммунные, таких случаев уже четыре, хотя их тут меньше, чем нас. Тебя не настораживает? — Не знаю. Не думал. Да и статистики маловато. И времени прошло слишком мало для анализа и выводов. Но, вероятно, нужно присмотреться. Кивок. — Присмотрись, внучок, присмотрись, пока полковник медицинской службы Мезенцева нам в уши елей заливает. |