Книга Царь Марса, страница 31 – Владимир Бабкин

Пожав плечами, Эбигейл собственноручно подбросила угля в камин, и, заметив, что бабушка удовлетворенно кивнула, позволила себе вернуться на место. Что тут поделаешь? Бабушка старенькая уже, у нее свои капризы, нужно уважать старость. Даст Бог, Эби и сама когда-то доживет до старости. Или не дай Бог? Тут как посмотреть.

Эбигейл, или, на русский манер, Мария Климентьевна, пока не очень понимала, зачем ее выдернули из Константинополя в Эдинбург. Единственная мысль, которую Эби гнала от себя, это то, что бабушка чувствует свой скорый уход и хочет попрощаться с любимой внучкой.

— Знаешь, внученька, может, мне на роду так написано? Я все время последнее время вспоминаю библейскую историю о том, как встретились Елисавета и Мария Богородица. Конечно, я утрирую, но все равно забавно, я – Елисавета, ты – Мария. И время вышло.

Эби украдкой вздохнула. У бабушки явно начинался очередной приступ помутнения сознания. Благо реальными делами королевства она уже давно не управляет, а является лишь любимым в народе символом нации и символом независимости Шотландии. Эбигейл ни разу не удивится, если для бабушки действительно на дворцовой площади построят целый мавзолей. Были голоса «за», были «против», но разговоры такие шли. Мысли скакнули куда-то не туда. Бабушка явно хотела поговорить, а теперь опять накатывал приступ. Впрочем, был проверенный способ вернуть Ба из библеистского транса…

— Ба, а какими они были? Какими ты их запомнила?

— Кто, внученька?

— Михаил и Мария.

Не нужно было уточнять о ком она говорит, бабушка прекрасно поняла и так.

— Они были другими. Не такими, как мы сейчас. И время было другим. Жизнь бурлила. Россия и весь мир рвались вперед, за горизонт, в будущее. Всюду было полно молодежи, много смеха. Да, были войны и бедствия, но все равно было в душе нечто такое, чего сейчас и не сыскать, и не объяснить. Нет, не подумай, что это вечное старческое брюзжание, мол, раньше небо было голубее, трава зеленее, деревья были до неба, а вода была просто восхитительно мокрой. Ничего подобного. Просто было все иначе. Мои родители умели зажигать в душах других людей огонь, люди рвались в будущее, творили его. Ходили даже слухи, что мои царственные отец и мать сами были пришельцами из будущего. Ерунда, конечно. По крайней мере в части Благословенной. Я тщательно проверила ее биографию до замужества и после. Ничего необычного. Она всегда была властной оторвой, ну, вот вроде тебя. Так что в этом плане ты прямо ее копия, хотя внешне вы разные.

— А Великий?

Бабушка хмыкнула и помолчала, глядя в огонь.

— А вот с ним сложнее. Есть два Михаила Александровича Романова. До 12 марта 1917 года и после. Тело одно и то же, а вот характер и даже взгляд изменились. Можешь на досуге сравнить фото прадеда до и после этой даты. И он резко изменился. Так что… Да, разговоры ходили. И в высшем свете, и на базарах. Нет, он не творил чудес, не исцелял больных, не кормил пять тысяч голодных пятью хлебами. Нет, ничего такого он не делал. Этим занималась моя Благословенная мать. А он… Он был просто другим. Ему всегда было тесно и мало. Он просто горел будущим. Боялся не успеть что-то сделать.

— А… а это могло быть правдой? Ну, что он из будущего?

Ба покачала головой.

— Я не знаю, внученька. Возможно, я зря тебе это рассказала, но боюсь, что мы можем больше не увидеться, и тогда я унесу свои знания и сомнения в могилу.