Книга Империя. Терра Единства, страница 121 – Владимир Бабкин

Он неожиданно перешел на очень хороший русский:

— Если слова «как она прыгать на мнэ», «какая она мокрая», «как она капать на лицо», «чудеса тэхники», «таланты в партэр» и «навыки Выше всех похвал» И О МОЙ НЕВЕСТА ТОЖЕ говорить в раздевалка, то я не есть мужчина, если не быть отстаивать свою чэсть.

Надо было что-то сказать, но слова исчезли. Все в голове было похоже на какую-то оглушающую бурю эмоций. Слезы текли по щекам, и я даже не видела ничего перед глазами.

Никогда я не чувствовала себя так паршиво, как из-за обманутых ожиданий. Я думала он пригласит меня на свидание… А он…

Он меня… только что… Назвал… Ш-ш-шлюхой? Так ведь трактуют слова про «карусель чужих рук»?

И почему? Потому что другие благородные барышни и правда куралесят, а я применяла контактные приемы на тренировке по борьбе?

Не знаю почему я не дала ему в морду. Может быть, потому что руки тряслись и сломались ногти из-за того, как сильно я вцепилась в папку с нотами. А может быть, потому что я просто сорвалась с места и побежала сама не знаю куда.

Однако не успела я и осознать, что делают ноги, как больно влетела в кого-то.

— Сергей Павлович? – я с трудом подавила всхлип. – Простите, мне нужно на занятия.

Нахмурившись, педагог осторожно взял меня за плечи и внимательно осмотрел с ног до головы. Некоторое время он напряженно смотрел на меня, а после сказал:

— Елизавета Михайловна, вас ждут в общежитии, – мягко и настойчиво произнес он. – Вам привезли документы государственной важности, а также корреспонденцию, которая требует немедленного ответа.

Услышав его тон, я мгновенно проглотила слезы. Вытерла мокрые глаза и нос носовым платком, расправила плечи и с лучшей маской спокойствия и полного самоконтроля слегка кивнула.

— Ваши фрейлины Мария и Дарья, ждут вас для согласования графика официальных встреч, аудиенций и рабочих поездок.

— Благодарю вас, Сергей Павлович, мои государственные дела действительно не терпят промедлений, – почти не дрогнувшим голосом произнесла я.

Все, что он сказал – выдумка. Просто он пытался мне помочь быстро успокоиться и прийти в себя, чтобы не провоцировать слухи. Хотя кто знает, какие разговоры обо мне теперь ходят в кулуарах…

И в Звездном. И в Шотландии. И никому не доказать, что это не так.

Публично – все прилично, а за завесой тайны… Чем только не занимаются такие, как мы. Нет ни благородства, ни норм морали, ни приличий во взрослой жизни самой блистательной элиты. И как бы я не хотела спрятаться в детском неведении и за тетрадками, я уже не могу повернуть время назад.

Я тоже стала взрослой, как и они.

Быстрым шагом я удалялась по коридору, но едва услышала начавшийся разговор между Павловичем и Риденом за углом, сама не знаю почему остановилась за широкой колонной.

— Ну и что мне с вами делать, юноша? – спокойно спросил Сергей Павлович на французском, так как плохо знает английский. – Вы просили возможность посещать дополнительные занятия, чтобы защитить Елизавету Михайловну на «Полигоне».

— Как я видел, ей моя защита не требуется, так что простите за беспокойство, – с трудом сдерживая эмоции, выговорил Риден на идеально чистом французском. – Разрешите идти?

— Не разрешаю, – стальным тоном осадил его Павлович. – Вы вызвали десять человек из своей команды на дуэль по надуманной причине. Вы хоть понимаете, какой это скандал? Вы осознаете, кого сейчас так унизительно оскорбили?