Книга Империя. Знамя над миром, страница 64 – Владимир Бабкин

Да. Барышням Сашка очень и очень нравится. Больше, чем любой киноартист из илионской «Империи кино». Ещё бы! Сам цесаревич!!! Всё внимание на брата, да такое всеобъемлющее внимание, что покажи она сейчас всем тут язык, стоя рядом с ним, никто и не заметит.

* * *

ОСТРОВ ХРИСТА. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ. ЛИЧНАЯ КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 10 октября 1934 года

Периодическое звяканье разбудило меня. Не открывая глаз, щупаю смятую постель рядом с собой. Пусто. Впрочем, это я туплю спросонку. Кто может звякать посудой на нашей кухне, кроме Маши?

Открываю один глаз и бросаю взгляд на часы на стене. Охота же ей вставать в такую рань? Почти полдень только.

Кряхтя, выползаю из постели. Старого, больного человека разбудили. Шутка. Накидываю халат и шлёпаю на кухню. Сообщаю, с лёгкой иронией:

— А ты весьма смело выглядишь для будущей бабушки.

Хмыканье.

— Не нравится? Да пожалуйста!

Нечто, почти прозрачное и ничего не скрывающее, полетело в угол, а Маша, как ни в чём не бывало и продолжила суетиться по кухне. Ни в чём же…

Напеваю популярный нынче мотив, глядя на её суету:

Маша развернулась и, уперев руки в бока, заявила, сощурившись:

— Если что не так будет с кроватью, то у нас ещё есть прекрасный диван. Мы там можем спать вдвоём. Или будешь там спать один, если что-то не нравится!

Примирительно поднимаю руки и улыбаюсь:

— Всё нравится. Дураков в этом доме нет.

— То-то же!

Победно развернулась и продолжила свои дела.

Женщины! Тактика одна и та же многие и многие тысячи лет. Чуть что – останешься без сладенького! Так что проще кивнуть.

Тем более что на кухне трогать её не рекомендуется почём зря. Особенно когда вокруг что-то жарится, кипит и распространяет бурные ароматы. Маша имеет свойство быстро и резко разворачиваться. Бывает весьма чревато. И для неё, и для посуды, да и для меня тоже. Поэтому пикировку я предпочёл прекратить.

Понятно, что стоять с голыми животом и грудью перед плитой, шипящей всякой всячиной, довольно рискованное удовольствие, поэтому Маша, убедившись, что визуальный эффект уже достигнут, накидывает на себя плотный прорезиненный фартук.

Пока царица хлопочет по кухне, пробираюсь к холодильнику и, достав бутылку холодного пивка, жадно глотаю прекрасный напиток.

Жена косится, но молчит. Мне же, после вчерашнего, здоровье поправить надо, а не лекции выслушивать почём зря. И Маша это понимает. Потому не комментирует никак. Две бутылки коньяка выжрать за вечер и ночь – это вам не фунт изюму скушать.

— Яичницу будешь?

— С беконом?

— Как захочешь.

— Тогда буду. Яичница «Как захочешь» – моя любимая, ты же знаешь!

Легкое фырканье, затем спокойное:

— Вдруг что, водка и солёные огурчики с грибочками во втором холодильнике.

— А морковка и капусточка по-корейски?

— Найдешь там же.

— Спасибо, радость моя. Я тебя люблю.

Хмыканье:

— Посмотрим на твоё дальнейшее поведение.

Вот же чертовка! Фартук прямо на голое тело делает привлекательную молодую женщину куда более призывной, чем любое эротическое белье! И как у неё сил только хватает! Угомонились ведь только утром! И это после семнадцати лет брака! Впрочем, повод был.

Известие, которое мы получили вечером, было ожидаемым, но стало настоящим потрясением для Маши. Ну, в определённой мере, конечно. Не каждый день тебе сообщают, что ты станешь бабушкой. Причём в первый раз! Мне-то легче в определённом смысле, ведь я уже дважды дедушка, поскольку Мишка и Гошка уже подарили мне каждый по внуку – Виктора и Александра.