Я читал об этой археологической находке в своём времени, так что найти Крест здесь было лишь вопросом моего желания, которое, разумеется, у меня появилось. Часть найденной реликвии я повелел оставить в Синопе, вторую же часть, вместе с Саркофагом, мы перенесли на остров Святого Иосифа, покровителя Вселенской Церкви, признаваемого таковым всеми Церквями мира.
Нужно ли говорить, что от паломников не было отбоя? И что пошли разговоры (спасибо князю Суворину), что отдых на острове Грааль действительно омолаживает из-за соседства с такой святыней? В общем, аншлаг на Граале был гарантирован всегда, вне зависимости от сезона.
А вся прибыль от туристов шла прямо в наш семейный бюджет, которую, впрочем, почти всю Маша вкладывала в развитие архипелага и в благотворительность.
В общем, по факту, из всего архипелага безраздельно нашими оставались лишь сам остров Христа и расположенный по соседству остров Пресвятой Богородицы, на котором располагаются все вспомогательные службы нашего главного Острова. Конечно, остров в полтора квадратных километра не мог решить все проблемы с обеспечением, поэтому активно были задействованы и площади в самом Константинополе. Например, все сто два моих лимузина на островах размещать было просто негде, не говоря уж о хранилищах горючего, масел, ремонтных мастерских и прочего. Так что на сегодняшнюю вечеринку полсотни лимузинов были доставлены на Остров морем, а после окончания мероприятия они будут отправлены обратно в Город.
— Ваше всевеличие, срочная шифрограмма.
Генерал Качалов протянул мне запечатанный бланк.
— Разыщите императрицу и кесаря. Я их жду здесь.
Адъютант испарился, убежав исполнять повеление, я же задумчиво глядел вдаль закатного моря. Да, закат. Возможно, последний мирный день старого мира.
«Кузины уехали. Родственники подтверждают. Ждём телеграмму о благополучном прибытии на вокзал. Карл».
Итак, обе немецкие атомные бомбы покинули хранилище и отправились в свой путь.
Ближайшие дни станут для нас и для всех решающими.
Солнце садится. По балкону спешат ко мне две высокие фигуры. Мужская и женская.
Пришло время. Посвященные собираются вместе.
Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец.
Так говорил Иисус.
* * *
(Текст Виталия Сергеева)
«Завтра будет другой день»
Из воспоминаний Маргариты М. Митчелл-Клиффорд / пер. с дикси А. А. Ахматова, баронесса. СПб.: ИД «Товарищество им. А. С. Суворина „Новое время“», 1964; по «Yonder musta further day», CSA, Atlanta, «Alva books», 1962.
1 июня 1936 года. Это был день моего величайшего триумфа. Мне могут возразить, что издание моих «Унесенных ветром» за десять месяцев до этого, или принесение мною присяги на ступеньках Капитолия в Атланте несколькими годами позже, было более значимо. И отчасти я соглашусь, но первое было всего лишь прологом, а второе следствием того всемирного обожания, которое досталось мне в этот день.
Я долго шла к этому дню. Мне даже временами казалось, что исключительно сама. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что я смогла подняться, так далеко стоя на плечах двух шестифутовых гигантов: моей матери Марии Изабель и пантократора Михаила. И если первое было в общем-то обычно и очевидно, то понимание роли вселенского властелина пришло мне намного позже.
Когда мы с моим мужем Генри в 1924 году уезжали в Ромею, я и не могла предположить, куда приведет выбранный нами путь. Генри ехал как коммерческий представитель, а меня редакция «Atlanta Journal» направила руководить своим корпунктом в Имперском Единстве. В этом корпункте я была одна пока, так что мне, как и Генри, не часто приходилось быть в своём кабинете. Мы редко виделись и потом шутили, что наша малышка Джолли появилась посредством телеграфа. Но так мы шутили только меж собой. Генри никогда не давал спуска тем, кто выражал подобные сомнения. Он знал, что я не такая, как моя Скарлетт. Она была шлюха, а я нет.
В Константинополе, и вообще Единстве, женщине-репортеру не нужно отдаваться кому-то ради получения информации. Более того, за такую попытку можно лишиться любого достойного общения. Я ценила то, что маркиза Вандербильт-Бальсан, как соотечественница, ввела меня в «высший свет», где я могла общаться и с властными мужами, и с властительными женщинами России и Ромеи. Собственно, наш тамошний «американский» женский круг и в рождении нашей с Генри дочери Иоланды принял самое деятельное участие.
В своих репортёрских заботах я упустила срок, и так случилось что рожать мне выпало на Острове, наравне с королевами и императрицами… Кто бы тогда сказал, что судьба дает мне намек, что мне тоже предстоит бремя высшей власти? Роды дались мне тяжело, и, если бы не лучшие в мире врачи Острова, моя история могла тогда и завершиться. Слава Богу, с дочкой было всё хорошо, а я у меня появилось только онемение правой ноги и мне пришлось долго восстанавливаться. О работе в корпункте пришлось забыть, но моя девочка дала мне новый импульс к жизни. Там и тогда я близко сошлась с Натали – княгиней Емец-Арвадской. Я уже была ей представлена ранее, но по-человечески мы сошлись, когда вместе лежали в роддоме. Как-то нас посетила сама императрица-кесарисса Мария Викторовна, и в разговоре с ней появилась идея написания моего единственного романа.
Тогда я высказала только самую общую мысль. Но императрица заинтересовалась и посоветовала меня обязательно реализовать задумку. Её величество даже сказала: «моему мужу такая книга очень бы понравилась». Международный женский конгресс поддерживает молодых талантливых авторесс, и императрица взялась замолвить за меня слово в американской секции.
