Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 48 – Владимир Бабкин

— А ты что же, братец, ещё из «зелёных»?

Тот заметно стушевался.

— Так точно, ваше благородие. − И добавил мечтательно: − Скорее бы в бой пошли. А то я тут в батальоне как та белая ворона, в одном ряду со всякими кашеварами и возницами.

Норкин понимающе кивнул. Ситуация знакомая. Причём, если в обычной части в европейской России это сейчас не настолько бросалось в глаза, то вот на Дальнем Востоке, где много ветеранов, это уже реальная проблема, а про части лейб-гвардии, где герой на герое, и говорить не приходится.

— Ладно, братец, пришли мы, как я вижу. Потерпи. Войны на всех хватит.

Вестовой кивнул:

— Хорошо бы. Спасибо, ваше благородие.

Подпоручик шагнул в блиндаж комбата и забыл о существовании вестового. Внутри его ждали склонившиеся над картой фигуры комбата и кого-то из офицеров, которого Норкин пока не знал.

Вытянувшись, Борис приложил ладонь к папахе и доложился:

— Товарищ капитан, по вашему приказанию подпоручик Норкин прибыл!

Князь императорской крови оторвал взгляд от карты и поднял голову.

— А, Борис Ильич, проходите. Знакомьтесь – штабс-капитан Новинский, наш командир разведывательной роты.

Норкин и Новинский обменялись рукопожатиями.

— Сергей Сергеевич Новинский. Рад знакомству.

— Борис Ильич Норкин. Рад знакомству.

Комбат вновь вернулся в разговор.

— Так вот, Борис Ильич, вы тут человек новый. Не желаете ли осмотреться? Так сказать, посильно ознакомиться с местными достопримечательностями?

Норкин несколько настороженно кивнул.

— Да, не отказался бы. А… тут есть достопримечательности?

Командир усмехнулся.

— Ну, там сами определитесь. По месту. Достопримечательности это, или, как говорится, отнюдь. Дело в том, что Сергей Сергеевич с группой разведки сегодня выдвигается на передок. А то японцы как-то расслабились, давно от нас гостинцев не получали.

Ничего не поняв, Борис всё же кивнул.

— Да, я готов.

Кивок.

— Ну, вот и славно.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. СТАДИОН «ЮНОСТЬ ИМПЕРИИ». 1 ноября 1921 года

Глядя в чашу стадиона, мой тесть тихо поинтересовался:

— А почему ты сам не выступишь? Они ведь твои подданные, и ты сам символ новой жизни?

Пожимаю плечами.

— Ну, кто я для них, ну, кроме того, что священная особа и государь император? Обыкновенный старый пердун, прости мой французский. Вот сам подумай на секундочку. Для молодых людей лет пятнадцати-двадцати все те, кому за сорок лет, представляются дремучими замшелыми стариками. Не согласен?

Император Рима кивнул.

— Да, пожалуй, что так. Но всё же? Ты достаточно молод и харизматичен. Уверен, что в тебя влюблено половину барышень всех возрастов в твоей Империи. И не только в твоей.

Киваю.

— Возможно. Но это совсем не то. Этого хватает для текущей популярности, но этого мало для движения вперед. Я ведь не музыкант какой-нибудь или поэт, что мне в восторгах толпы, особенно её женской половины? Это лишь фактор стабилизации общественных настроений, но не фактор развития. Нет, тут нужна яркая юная звезда, от которой сходят с ума и которая поведёт за собой.

Король Италии Виктор Эммануил Третий с некоторым сомнением покачал головой.

— Ты знаешь, мне тут, после твоих слов, почему-то приходит на ум сравнение с Жанной Д’Арк. Она плохо кончила, и я, как отец, не хотел бы такой яркой судьбы для своей дочери.