Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 180 – Владимир Бабкин

— В мой?..

Киваю.

— Да. Из сна понять причину я не могу, но вроде ты отшила его ухаживания.

Смешок.

— И?..

— А потом он вдруг поднимает свой пистолет и стреляет в тебя. Я дёргаюсь в твою сторону и стреляю в ответ. И попадаю. Короче, они улетают с угрозами и проклятиями с обеих сторон, а нас приглашают в некий Зал Капитанов где пируют эти самые капитаны.

Маша вытерла руки о фартук и приготовилась слушать дальше, явно забыв про яичницу на сковородке.

Будем иметь это в виду.

— Дальше какой-то импозантный капитан приглашает тебя на танец, и ты упархиваешь из-за стола. Как-то все расползаются, и за этим столом остаюсь я и некая совершенно обворожительная капитанша с зелёными глазами.

Знакомый веселый блеск озорной ревности в глазах любимой женщины.

— А ты что?

Пожимаю плечами.

— А что я? Думаю, а чего я сижу-то, как дурак? Приглашу-ка я барышню на танец, тем более что она явно не против. Обмен любезностями, улыбки, то-сё, приглашающе протягиваю руку, её ладонь движется принять приглашение. Зелёные глаза так и сияют, обещая… И тут такой твой окрик на весь зал: «Ты пыль вытер?!» Ну, я и проснулся.

Маша захохотала, утирая слёзы фартуком.

— Ой, Миша, умеешь же ты рассказывать… Ой, Миша, яичница!!! Ох, ты ж, Господи, отвлёк меня…

Императрица накрывает пламя крышкой, а я киваю своим мыслям, далеким от этой кухни, глядя на дым, валящий из-под крышки сковородки.

Да, сегодня будет весёлый день.

И жаркий. Не отвертишься, судя по докладу барона Ферзена. Хорошо ведь было во времена моего царственного папа Александра Третьего? Можно было сидеть на берегу пруда и ловить рыбу, в ожидании известий. Мне же, если что, придётся всё бросать и рвать когти в Ситуационный центр. На поле боя я ничем не помогу, но хотя бы буду в курсе происходящего более-менее в оперативном режиме.

Жаркий будет день.

Тем более что в южном полушарии сейчас как раз разгар лета и есть.

Поиграем.

Целую её в расстроенные губы.

— Родная, давай, наверное, с чаем пока поедим бутерброды, а яичницу ты мне приготовишь вечером, договорились?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СЕВЕРНЕЕ МЕЛЬБУРНА. АЭРОДРОМ 6-й ЭСКАДРИЛЬИ КВВС АВСТРАЛИИ. 25 декабря 1921 года

Утро давно уже вступило в свои права, а приказа всё не было. Да, что утро – день уже на дворе! Чего командование ждёт? Во имя чего всю ночь снаряжали машины и подвешивали торпеды? По-хорошему, взлетать надо было рано, буквально на рассвете, пока противник ещё спит в массе своей. Но пока он, капитан Джеффри Мейсон, лишь сидит на колесе своего аэроплана, прикрываясь плоскостью крыла от солнца, и ждёт. И его ребята ждут. И весь аэродром ждёт.

Пятиминутная готовность к вылету.

— Сэр, ещё один русский в воздухе!

Сержант Леман указал на небо.

Да. Ещё один. Всё утро они кружат в небе. И ночью были слышны моторы в воздухе. Но теперь-то разведчику с неба их хорошо видно. Машины рядами стоят у взлётной полосы, готовые в любой момент начать разбег. Такое не спрячешь никакой маскировкой.

И что русский забыл в почти ста километрах на север от своего авианосца? Явно же не просто так вынюхивает, значит, есть у русских сомнения, а это скверно. Удар должен быть максимально неожиданным.

Расположение русских и итальянских кораблей на рейде было внимательно изучено пилотами торпедоносцев, отработаны схемы захода, кто за кем и кто кого. Их задача проста – любой ценой нанести максимальный урон кораблям противника, посильно ослабив его перед началом морской битвы. И чем больше они сидят тут, тем меньше фактор неожиданности. А они тут сидят и сидят.