Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 137 – Владимир Бабкин

Но и «ястребы» не молчали. И не только военные. Схватка между мессианствующими экспансионистами и сторонниками политики изоляционизма не окончилась победой одной из сторон ни после избрания в 1916 году президентом Вудро Вильсона с его предвыборным лозунгом: «He kept us out of War, America First^[3]», ни после вступления США в Великую войну, ни после её окончания.

Главным аргументом и посылом «ястребов» было соображение, что США вступали в Великую войну в момент всеобщего истощения европейцев именно для установления гегемонии Штатов по всём мире, именно для начала века Америки, века PAX AMERICANA. А тут не только не получилось стать гегемоном, но и едва удалось запрыгнуть на подножку уходящего поезда истории, лишь бессильно наблюдая, как в Константинополе провозглашается полный антагонист Америки – PAX ROMANA ET HELLAS – Мир латино-греческо-русской цивилизации, мир империй Хартленда. Мир Сердца Земли. И, в отличие от финансистов-бизнесменов, «ястребы» прекрасно отдавали себе отчет, что война между Хартлендом и морскими колониальными державами станет неизбежной. Война на уничтожение. Конечно, мы не именовали Хартлендом наши Новоримский Союз и Единство, но суть от этого не изменялась – мы можем создать океанским державам проблемы на море, а океанские державы создать проблемы Евразии на суше не могут ввиду самодостаточности последней. И наши американо-британские «партнеры», может, и надеялись бы на что-то, если бы, как и в моей истории, Евразию удалось раздробить на враждующие части, надеясь, что уж во Второй мировой войне всё это гигантское пространство обратится в пепел, готовое принять англосаксонских хозяев.

Нет, я не мог на это надеяться. Новоримский Союз, Нордический Союз, Афганистан, Китай – слишком мощный блок держав, чтобы нас не попытались уничтожить и раздробить оставшееся. Наша экономика слишком бурно развивается и обладает неисчерпаемыми ресурсами. Мы практически мало зависим от морской торговли. Наше ускоренное техническое и технологическое развитие, стремительный рост числа наших научных кадров и образования в целом. Плюс, опять же, я сильно (если не резко) ускорил научно-техническое развитие всех основных игроков на Земле. И наконец, наша яркая идеология Освобождения, идеология принципов Служения под лозунгом «Общественное выше личного» (он уберег нас от войны, Америка прежде всего) всё это не оставляло сомнений в неизбежности будущей схватки. Нам становится тесно на одной планете.

Я не питал иллюзий. Моё попаданство неизбежно приведёт к всепоглощающей глобальной войне. И хорошо если не слишком ядерной. Хотя мы работаем над этим.

Тут или мы их, или они нас.

Меня, кстати, всегда интересовал вопрос: а что будет если в гору Йеллоустон вонзится ядерный заряд в десяток мегатонн?

Шутка.

Поэтому, невзирая на всю нашу континентальность, я строил флот и планировал грандиозные морские сражения, как, впрочем, и сражения воздушные. И даже космические, если успею. Войну нужно начинать на территории врагов и в зоне интересов противника, а без мощных наступательных сил, которые могут спроецировать мою волю через океан, я ничего не смогу добиться.

И да, я не хочу, чтобы бомбили мои города.

Или мы. Или нас.

— Для кораблей тоннажем в шестьдесят тысяч тонн мы предложили ограничения по калибрам орудий в восемнадцать дюймов. Для кораблей в пятьдесят тысяч тонн предложено ограничить калибр стволов шестнадцатью с половиной дюймами. По авианосцам схожая картина, все таблицы на столе вашего всевеличия. Повторюсь, главный вопрос – вопрос пропорций и квот для каждой державы. Не все это смогут вытянуть сугубо финансово, особенно в отчаянное положение попадает Великобритания. Экономическое положение Британии крайне затруднительно, и правительство в Лондоне пытается лавировать, отчаянно, хотя и чопорно торгуясь, что неудивительно. Их казна крайне стеснена в свободных финансах, что, впрочем, они стараются не показывать, стремясь сохранить внешний статус великой империи.