Книга Император из двух времен, страница 96 – Владимир Бабкин

В комнате стояли кресла у столиков с чайными приборами и журналами, чтобы, коротая время ожидания, можно было углубиться в чтение или выпить чай из большого самовара, стоявшего у противоположной от входа стены. Вскоре холл почти опустел, остались только я и дама солидных лет, сидевшая спиной ко мне. Наверно, она пришла с внучкой или дочерью.

— Григорий Константинович, не могли бы вы налить даме чаю, – сказал знакомый голос.

— Мария Ивановна?^[56] – Я даже немного опешил, оглядываясь.

— Не надо, Серго. Здесь можно говорить спокойно.

Я налил чаю и подсел к здешней главе Бюро нашего Интернационала. Ольгу я знал по совместной борьбе, и у меня исчезло всякое опасение по поводу провала нашего канала. Такие, как она – не предают. Женщина нашла практически идеальную явку для конспирации. Ведь и Ольга, как сопровождающая, была здесь фактически «инкогнито».

Моя визави достала из лежащей на столе папки с медицинскими документами несколько листов и протянула мне. Отчет о работе за год, с прошлой ревизии. Прочитав несколько раз, я постарался запомнить важное и вернул листки. Ольга поднялась и, подойдя к самовару, приоткрыла его топочное отделение, отправив туда бумаги. Убедившись, что листки сгорели, она вернулась к столу.

— Вера передаст вам полный отчет перед отъездом. Занесите только ей запрошенные книги.

Я улыбнулся. Уверен, что охранка проверит переданного мной «Дон Кихота». А вот возвращенную книгу могут уже и не прочесть. Тем более что её заберу не я и даже не Зена.

Теперь настал мой черед. Достав из кармана сюртука шкатулку с украшениями, я передал её Ольге. Обычный подарок женщине, бриллиантовые подвески и серьги на несколько миллионов. Ольга взглянула на полученный бюджет и убрала в дамскую сумочку, оставшись к камушкам равнодушной. Далее на словах я передал ей новые инструкции.

— Григорий, попрошу вас больше не пользоваться телефоном для связи. Все контакты через Веру.

Я кивнул. Трудно было смириться, но охранка вполне могла слушать и меня, и даже думские фракции. Но встреча нужна была экстренно, и я был предельно осторожен.

— Серго, как там в Мексике?

Ольга спросила с такой теплотой и надеждой, что я даже не сразу нашелся что ответить. Её можно было понять. Она, как и немногие не засвеченные, как Вера, товарищи, остались здесь на нелегальном положении. Это было против договоренностей и если бы они провалились, то Интернационал не признал бы их. За эти годы задачи Русского бюро сильно изменились, и ту же боёвку мы в прошлом году сами вывели из страны, от греха подальше. Оставшиеся в стороне от революции товарищи явно задыхались здесь, в михайловской России.

Я начал говорить, перечисляя наши подвиги и успехи. По её вопросам говорил о знакомых товарищах. Но с каждой минутой глаза моей собеседницы тускнели.

— Значит, всё так и есть.

— Как так?

— Как пишут в газетах.

— И что же здесь пишут?

— На удивление пишут о Мексике много. И о битвах, и по мелочи.

— Даже не думал. У нас особо о России и не вспоминают, ругают, походя, здешнего императора и его освобожденчество.

Ольга грустно улыбнулась:

— А ты не думал, Серго, почему?

— Ну. А о чем мексиканцам про Россию писать?

— Есть о чем, Серго. Вы-то два года довоёвывали, а здесь дело делали.

Я насупился. Мы тоже дело делали. Но ей-то здесь откуда знать?