Онлайн книга «Император из двух времен»
|
Если выживет младенец, конечно. Роды в восемь месяцев – это нехорошо. ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ХРИСТА. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. 25 июля 1919 года Роды шли тяжело. Маша, как и все доктора, одетая в медицинский комбинезон и маску, вот уже несколько часов держала за руку Ольгу, приговаривая успокоительные слова и промакивая лоб и лицо роженицы от пота. — Тужься, Оленька, тужься. Ничего страшного. Я сама через это прошла. Дважды. Так что успокойся, не нервничай. Дыши. Тужься. Лицо Ольги перекосилось, и она мучительно закричала. — Держись, девочка, держись. Давай еще постарайся. Головка уже видна. Тужься. Это уже Улезко-Строганова проводит необходимые манипуляции, стараясь ускорить роды. Маша бережно промакивает лоб и заботливо смотрит в глаза Оленьке. Невзирая на то, что та была на целых шесть лет её старше, она всё равно чувствовала себя словно мать над ребенком. Возможно, потому что она являлась тут хозяйкой, а Ольга была гостьей, а может, действительно потому, что она в самом деле мать и уже имеет двух прелестных деток, а для Оли это первые роды, да ещё в такой ужасной ситуации, в которой её подопечная оказалась. — Тужься-я-я… — А-а-а-а!!.. Улезко-Строганова мастерски выхватила младенца и звонко шлепнула его по попке. Палата огласилась детским криком. Лейб-акушерка показала ребенка ошалевшей от страданий, но счастливой новоиспеченной матери. — Ваше величество, поздравляю вас. У вас – мальчик. У Оленьки покатились слезы от счастья. — Мальчик… Слава Тебе, Господи! Мальчик… Улезко-Строганова обратилась к императрице: — Государыня, не соизволите ли перерезать пуповину? Маша кивнула и взяла в руки длинные ножницы. Сделав дело, она отдала инструмент кому-то из ассистентов, а лейб-акушерка немедленно приложила дитя к груди матери. Ольга счастливо и бережно обнимала малыша. Затем она обратила свой взор на царицу и сказала: — Мария Викторовна, могу ли я вас официально просить стать крестной матерью моего сына? Маша слегка озадаченно посмотрела на неё. Вообще, по плану, крестным должен был стать Миша, а муж и жена не могут быть крестными одного и того же ребенка. Но, с другой стороны, как говорят в математике, от перемены мест слагаемых сумма не изменится. — Хорошо, Оленька, я согласна. Та благодарно улыбнулась и кивнула: — Спасибо, Маша. — Как ты его назовешь? Ольга вздохнула, погрустнев, и, опустив взгляд на сына, ответила: — Михай. Так хотел его назвать мой Кароль. * * * Маша обеспокоенно смотрела на лейб-акушерку. — Клавдия Петровна, умоляю, ответьте, по вашим прогнозам, ребенок выживет? Улезко-Строганова сделала неопределенный жест. — Не стану лгать вам, государыня, но положение серьезное. Младенец не доношен и весьма слаб. Прогнозы у меня неутешительные, откровенно говоря. Но мы сделаем всё возможное и даже невозможное. — Спасибо, Клавдия Петровна. Если от меня что-то требуется… Та лишь вздохнула. — Ах, государыня, чем тут поможешь. Ближайшие часы будут критическими. Повторяю, мы сделаем всё возможное и невозможное. И… – Улезко-Строганова запнулась, но затем, оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, закончила: – Государыня, людская молва говорит, что ваши молитвы чудодейственны. Если это так, помолитесь Богородице за здравие младенца. Нам её помощь будет сейчас весьма и весьма кстати. |