Книга Бунт и Империя, страница 64 – Владимир Бабкин

* * *

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 марта 1775 года.

— Утро гасит ярким цветом, стены древнего ха-ха…

Я напевал тарабарщину, распахнув окна спальни и активно делая утреннюю гимнастику. Благо помешать я никому не мог, ибо Лина давно спала отдельно от меня, в своей спальне, а больше мне постельку как-то никто и не грел.

Хотя, честно говоря, тут впору самому греться или греть. Март в Царском — это не май месяц на юге. В саду за окном ещё снег лежит, а Балтика и Нева ещё скованны льдом. Так что…

— Холодок бежит за ворот…

Вот привязалось то! А ветерок-то из сада и впрямь кожу студит. Чист и приятен во всех смыслах. Тем более что стоял я благоразумно метрах в пяти от открытого окна. Помещение спальни было большим, благо мои паровые машины и центральное паровое отопление позволяли нам в этих новых дворцах не ютиться в малюсеньких комнатушках, которые хоть как-то можно обогреть дровяными печами. Впрочем, в том же Зимнем дворце всё осталось по-прежнему. Я не видел смысла устраивать там грандиозную перестройку. Я не решил, что с ним делать — переделывать или просто снести к чертям собачьим. Тем более что дворец уже не является официальной резиденцией Императора. Даже Тронный зал и три наших Престола уже переехали в новый Большой Императорский Петровский дворец, построенный на том месте, где в моём времени был Таврический дворец. Уж в новом своём дворце я сделал всё по самому высшему технологическому разряду, создав чудо научной и технической мысли. Что ж, кто-то кичится яркостью блеска кичливой позолоты, а я, при помощи архитекторов, инженеров и Андрея, поражаю воображение будущим. Ох сколько же пришлось здешних обучать этим будущим пользоваться! Для благородных даже плакаты повесили, они ж не слуги чтоб чтением инструкций глаза напрягать?

Люди ленивы по своей сути. Тем более аристократы. Вот и приходилось устраивать подобие Всемирной выставки. Чтоб можно было барышню привести и значимо сфоткаться на фоне очередного чуда технологической мысли, типа парового лифта. Такого, чтоб зеркала и позолота в сём техническом чуде просто, как говорили в моё время, чтоб отвал башки.

Конечно, попасть во дворец было непросто. Нужны связи и прочие понты. Но, зато, ты показывал свой статус и возможности. Ясно, что вдруг, кому угодно, счастливый билет не выпадал. Билеты не продавались. Не было билетов. Только пригласительные, которые за очень непросто получить. Соверши что-нибудь. Или хорошо пожертвуй на что-нибудь. Полезное для Империи.

Продолжаю напевать навязчивый мотив старой песни Лебедева-Кумача.

— Вот когда встречаться парам! Говорлива и жива…

Нужно будет к завтраку зайти в оранжерею, срезать букет цветов. Лина любит цветы. Особенно, когда я собственноручно приношу их. Собственноручно выбрав и срезав.

На самом деле Линуша действительно любила цветы и сюрпризы. И я, по возможности, потакал ей в этом. Деньги, наряды и драгоценности её никогда не интересовали, а вот искренние знаки внимания — всегда.

Тем более что праздник. 8 марта. Пока неофициальный, но в Семье я его установил. Все мои дочери, невестки, внучки и Леночка получали в этот день от меня подарки и цветы. Живые, если есть такая возможность, или безделицу в виде цветка.

И, конечно же, моя дорогая Каролина. Ей всегда самые лучшие живые цветы. Я не флорист и не мастер создавать букеты, хотя несколько уроков мастерства я брал. В любом случае, как умею. Мастеров я допускал к этому процессу, только когда был в отъезде в этот день. На войне какой-нибудь. Но, сегодня я дома. И я порадую свою женщину и жену.