Книга Бунт и Империя, страница 43 – Владимир Бабкин

Яицкий городок гудел. От Петропавловской церкви степенно шла к Войсковому правлению процессия. Казаки, казачки, дети. Пели молитвы, несли иконы… Когда вчера обсуждали этот Крестный ход с петицией, Иван против участия детей протестовал. Но, не вняли. В толпе полно и баранчуков, и, выряженных, как на выданье, юниц.

Процессия безоружная. Но, здесь под яром Чагана стоит Иванова сотня «на случай чего». А «это чего», чует Иваново сердце, вот-вот случится. Драгуны и сам генерал Траубенберг скрыты за ломами. Но, дозоры доложили, что поперек улицы уже выставлены пушки. Явно их не для салюта выкатили немцы на прямую наводку.

Ещё недавно жилось на Яике хорошо. Река кормила, да походы на соседей. С русскими государями то в походы и ходили. Войско для того выставляло согласованное число нанятых. Столичные на Яик, и, тем более, в дела войска не лезли. Плохо стало пару лет назад. Как сбежали из Крыма калмыки, переданы были земли войска Оренбургской губернии. Губернатор Оренбургский Рейнсдорп стал яицких казаков под общую гребенку стричь. Посягнул на рыбную и соляную монополии. Выборы атаманов кругом отменил. Начал таможни на войсковых землях возводить. Казакам всё это шло не по сердцу.

Ходатаи в Петербург ходили почти каждый год. Но, без толку. В январе их даже в Оренбурге поймали и кнутами посекли. А разве так с вольными людьми можно? Чать не мужики! Вот и поднялось войско.

Пение людское прервал пушечный гром.

Залп. Залп.

Стон. Ор.

Иван Зарубин заметил, как от правления драгуны пока ещё шагом пошли. Пора подымать сотню.

— За мной!

Чика подстегнул коня, направив его вверх по склону. За ним споро по разным «лазам» поднялись над яром казачки. И трёх минут не прошло как они влетели на площадь.

Месиво. Сотни кровавых тел, прошитых картечью. Отхлынувшую толпу, и поспевшие раньше сотни Ивана казаки, добивающие из-за углов и с крыш артиллеристов. К казакам уже несутся драгуны навстречу.

— Геть, браты!

— Непро-остим!

Конная лава вылетела напреререз перескочившим через пушки драгунам. Смяла их. Порубила и уронила в сшибке.

Пешие казаки отбили в этой свалке пушки.

Иван обернулся в сторону правления. Два десятка молодых казаков с шашками и бабы с дрекольем, обогнув поле битвы, уже спешили туда, к стоящим с охраной и старшиной, Траубенбергу и атаману Тамбовцеву. Зазвучали выстрелы, сошлись клинки. Зарубин поспешил к месту боя. Но, не успел. Солдат смяли. Тамбовцеву голову снесли. Пытавшегося спрятаться под крыльцом немца пригвоздили к земле колом.

Подоспевшие зарубинцы едва от выживших государевых людей такую же участь отвели. Понадобятся живыми — для с Оренбургским губернатором торговли.

Толпа заняла Правление. В горячке хотели нового атамана выкликать. Надо не допустить нестроение.

— Казаки, — воззвал Чика с коня, — будем вечером круг собирать!

Гул прошелся по собравшимся.

— А ты что ль пока за атамана будешь? — выкрикнул кто-то.

— По что вопрошаешь? Знаешь же обычай, пока из сотников верных будет временное Правление! — ответил Иван, — вот Василий Трифонова и Терентии Сенгилёвцев пусть пока порядок и вершат.

— А ты что?

— Да, как решите!

— Ну будь и ты! — смилостивился голос.

— Надо ещё и Андрея Лабзенёва, — стали кричать.

Общий гул одобрил и это предложение.

Страсти вроде стали остывать.