Книга Огнем и Мечом, страница 87 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Помойка. Мусорный ящик. Да. Есть такой. В Кремле. Куда относят всё, что отличается от официальной истории. Таково повеление Императора. Когда-нибудь, какой-то новый Император решит, что пора явить миру эти записи. Когда-нибудь. Если эти времена вообще когда-либо наступят.

Записи сии крайне неприятны. Позорны и постыдны. Павел их читал. И точно не прикажет их показывать.

Никогда.

История Европы тоже полна допущений и приписок. Но, там, хотя бы, монастырей больше, где переписывались книги. Их тоже чистили и правили все правители, но, всё же. В России с этим куда печальнее.

Впрочем, при каждом европейском (и не только) Дворе, есть своя помойка знаний, вроде библиотеки Кремля. Ватикан, например.

Но, хочется знать.

Государь Наследник-Цесаревич Всероссийский вздохнул. День прошёл зря. Снова придётся довериться словам учёных мужей, которые сами ничего толком не знают. Лишь умные мысли на челе их изображены.

Хотелось бы поехать в Рим, Константинополь, Иерусалим. В Афины те же. В Александрию Египетскую. Но, как тут поедешь? Замятня с Турцией, в Европе идёт война, да и, вообще, кто отпустит юного Наследника в такие дали? Мама точно будет против. Да и отец тоже.

В общем, Киев не оправдал его надежд на новые знания, к которым он так стремился. Алексею вот достался возрождённый герцогский Померанский Престол в Кольберге — Колобжеге. Он же ещё в трёх пограничных с Померанией анклавах Великий Князь Словинский. Может, как вырастет он, по Европе что нового из истории о Руси вместе найти удастся. Он-то будет для них совсем свой. Все же Померания — часть Священной Римской Империи. Может что и сохранилось что. Хотя бы на европейский взгляд.

А вот и здание Ставки. Приехали.

Здание совсем небольшое, потому и путь не был дальним. Коридоры, вытянувшиеся смирно посты, вот и дверь кабинета Императора.

— Его Императорское Высочество Государь Наследник-Цесаревич Павел Петрович!

— Проси.

Зашел.

— Здравствуй, пап.

— Привет, сын. Как дела?

— Профессора латынью весь мозг извели. День впустую.

Усмешка.

— Опыт, даже печальный, тоже опыт. А у нас новость — турки Билхович пожгли, десант наши их сбросили, так что я завтра на юг в Таванскую Ставку еду.

— И я?

— Нет, студент, учись, к людям приглядывайся, месяца через два, как разберусь, вызову, там Строганов должен прибыть, вот с Александром Сергеевичем и приедешь. Пока там тебе нет науки.

* * *

КИЕВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОЛТАВСКИЙ ПОЛК. КЕЛЕБЕРДА. 10 октября 1760 года.

— Ну, что Иван Гаврилович, всё обошли? — спросил Строганов маркшейдера.

Куроедов был приставлен к графу в столице, когда Государь вызвал компаньона к себе. И в целом Алексей Сергеевич рад был обществу опытного горного инженера. Претензии у него были только к необходимости ехать в эту опасную глушь. Но ему хватало ума не сознаваться даже себе в недовольстве таким Императорским приглашением.

Можно конечно и поюлить. Строганов вернулся из Европы и не успел даже насладится вдоволь оставшимся от батюшки положением. Но, оно же и обязывало. Да и скучна стала столица на фейерверки и балы. А все эти концерты и преставления граф уже и в Европе видел. Причем в лучшем исполнении. Вот же батюшка услужил! Быть частным компаньоном Государя конечно солидно и денежно… Но, охота же и для себя пожить. Пока молод. Суетятся с поручениями пусть стряпчие да управляющие. Александру было тягостно, что он фактически оказался в их положении.