Книга Наследник двух корон, страница 72 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Пока же «на образование» только заводчиц-пороховщиков и подписал. Ту же Аникееву да Пороховщикову. Дамы о школах при заводах подумают… В Гостевой же и Суконных сотнях даже разговора такого заводить не стал. Видно было, что не готово к нему купечество московское. Эх, уральских заводчиков подключать надо! Без тетки видно не сдвинуть эту ношу никак.

Москве нужен Университет! Уже вчера!

Впрочем, я лукавлю. Нет даже в первом приближении преподавательских кадров для университета, ведь вуз— это не только дворники, сторожа и истопники. Кадров толком и в Санкт-Петербурге нет. Такое всякое. Половина академиков – научное отребье и неудачники, которые не смогли устроиться в европейских университетах (прости, Господи) и отправились в далекую холодную страшную Россию за длинным золотым рублем.

С золотом, кстати, в России сейчас очень плохо. Казна пуста. Война и всякие коронации – это вам не фунт изюму скушать. Очень дорого. Какие уж тут новые университеты… Зато корону и скипетр с державой тетушке новую справили. Мантия ее и платье золотом вышиты, резьба на каретах тоже золотая. На потехи да висюльки с украшательствами всегда здесь золото есть. Ничего! Придет время – поправим сие.

А ведь не нашли еще в России собственных месторождений золота. Если мне не изменяет память, то на родном мне Урале первое золото найдут случайно и аж в 1745 году. Крестьянин какой-то найдет, не помню его фамилию.

В общем, все скверно. И в Империи, и у меня лично. Греет сердце только письмо от Лины. Хорошее, теплое письмо. Все больше о науке и изысканиях, но письмо было достаточно личным, не только как коллеге по науке. В том числе расспрашивала о моих путевых заметках, впечатления о России, как мне тут, то-се. Сложилось у меня впечатление, что она уже Россию примеряет на себя. Ну, дай-то бог, как говорится.

Пока же у меня в части наук только личные «успехи». Сдал я здешний ОГЭ. Прости, Господи! В марте еще прислала ко мне тетушка Якова Яковлевича Штелина. Этот русский шваб и академик меня по русской и мировой истории аттестовал. Ну, как аттестовал? Имели мы с ним длительную беседу. Был доволен и я им, и он мной. Только в нумерах царей Иванов и Василиев я немного сплоховал. Считают они их как-то тут по-другому.

За Штелиным знакомый мой Христофор Гольдбах меня экзаменовал. По математике и естественным наукам. Очень трудно было не ляпнуть лишнего. Про то, что физика и математика здесь заканчиваются на биноме Ньютона, я знаю, а вот про формулу Виета, про корни многочлена не зря ли я вспомнил? Гольдбах правда не удивился и не восхитился. Прокатило в общем.

Перед Пасхой пришлось мне уже держать ответ перед иеромонахом Симеоном. Замечательный собеседник! Подискутировали немного о вере, объяснил он мне, как себя в православном храме вести. Я хоть век разменял и в Киле по этой части меня учили, но много нового узнал! Век такой, что эти познания и умения будут мне точно полезны. Симеон Федорович Теодоровский до пострига в Киеве и в Галле учился, меня в латинском и русском проверял. Тут, конечно, я «сдал не на пятерку». Но в целом мой наставник был доволен. Ходят «их преподобие» со мной на православные службы, иногда языком российским (так уж тут его называют) со мной занимается. Отец Симеон уже должен быть в Успенском соборе. Рядом с моим «особым местом», чтоб я в случае чего не опростоволосился.