Онлайн книга «Наследник двух корон»
|
Я бывал в Зимнем дворце много раз. Эрмитаж и вообще. Не посетить в Питере Эрмитаж, ну, как-то моветон для образованного человека моего времени. Но здесь я никогда не был и быть не мог, ведь этот вариант Зимнего скоро снесут и начнут строить новый, знакомый мне. Случится всякий пожар и прочее. Будет грустно. Жаль утраченного наследия. Так что пытаюсь ловить момент. Тем более что скоро вновь дорога. Москва. Коронация. Не меня, разумеется. Тетушки. Хотя и мне там найдется работенка. Так что опять прыг-скок. Дорога. Правда в этот раз со всеми прелестями и почестями (и трудностями) императорского выезда. Все всерьез. Никаких там нищих изб и постоялых дворов. Весь размах, соответствующий рангу и статусу. Даже возки царские тут реально царские. Разумеется, до вагонов СВ моего времени далеко, но – тем не менее. В общем, придется потерпеть гримасы царизма. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 16 (27) февраля 1742 года Сегодня радостный день. Вырвался из кутерьмы обедов и балов в мою честь, с прочими фейерверками. Плюс мое здешнее тело на днях родиться угораздило. Четырнадцать лет! Если с прожитым в той жизни – так я уже сотку разменял. Гуляли точно, как на столетний юбилей. Сломали два органа. Баянов-то еще нет. Шучу. Но и без того повеселились изрядно. Я как на смотринах. Холодно, блин. Хорошо, что тетка в шубе на фейерверки с шутихами смотреть разрешила. И на оркестр вслушиваться. Сам играть не стал. Простыну еще. А вот у трубачей, думаю, что губы к мундштукам примерзли. Порадовал Ломоносов: «Оду на прибытие из Голстинии и на день рождения 1742 года Р. Х. февраля 10 дня» меня любимого прислал. Увидев времена златыя Среди градов своих и сел, Гласит спасенная Россия К защитнице своих предел: «Тебе я подданных питаю И храбру кровь их ободряю, Чтоб тую за тебя пролить. Ах, чтобы к удивленью света Изволил вышний утвердить Престол Петров чрез вечны лета. Умеет прогнуться Михаил Васильевич. Да и то верно, что я и царица в глазах поморского рыбака ему не чета. Но и мне тут без него тоже не просто было бы. Сам я всего не потяну, да и не готов пока. Имеющаяся «европейская ученость» меня выбешивает, а уж как моя будет бесит окружающих! Все у них «эфиры», «эманации», прости Господи. Наука, в нынешнем виде не слишком продвинулась со времен Аристотеля. Земля не плоская и то хорошо. В остальном же… Как бы я ни готовился в Киле, но много чего еще мне здесь заново учить придется. Другая теория, другая терминология, другие знания. Мусор в основном. Помноженный на просвещенное колдовство. В этом времени не то что сопромата – еще половины химических элементов нет! Да какой-такой половины? Их всего открыто шестнадцать! Шестнадцать химических элементов, Карл! Шестнадцать! Из ста двадцати элементов моего времени! У вас в жизни был преподаватель сопромата? У меня вот был. Приходил в бешенство от слова «сломается». Не «сломается!», а «разрушится!». А в армии подполковник орал: «Проткну наскрозь!» Гений был по сравнению со здешними хроноаборигенами. Ничего. Выжил я там, в родном будущем. И тут, даст бог, выживу. Тут все же проще. Приехал вот в местную Академию. Наук и художества. Старший Корф уже успел мне многое в Киле обсказать. Квартируют здесь студиозы и ученые в бывшем дворце царицы Прасковьи Федоровны, по нему меня, по просьбе императрицы, сам конференц-секретарь академии профессор Гольдбах водил. |