Книга Рывок в будущее, страница 48 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

«Бебут в ночи». Какая ирония. И слово звучное. Многозначное.

Передо мной снова ночь. Но только роли в ней поменялись. Теперь мне определять условия сражения.

Вчера долго совещались с Ласси и фон Ливеном. Юрий Григорьевич, как младший по званию, начал с неверия в предложенный мною «план победы». Барон фон Ливен, конечно, дело говорил. Он сам принимал участие в разработке плана. Но погода нам выдалась суровая. Наши заготовки могли просто физически не сработать. Петр Петрович Ласси тоже был осторожен и считал, что разлив Мааса делает для нас оставшуюся на его правом берегу французскую армию фон Левендаля посильной в атаке на рассвете. Он тоже знал, что говорил. Рейхсграф Ульрих фон Левендаль служил под началом Ласси в войне с турками. В России этот мой почти земляк из Гамбурга служил до 1743 года, получив абшид генерал-аншефом. В том же чине пребывал здесь и я. Оба моих заместителя были правы. Но мне и России нужен не выигрыш. Нам нужна только Победа. Яркая, однозначная. И лучше если не придется в этой земле полвойска оставлять. России умелые солдаты нужны. У нас вот под боком в Персии замятня. Да и союзникам лучше большой армией о чести напоминать. А то они снова наших интересов не заметят.

Оттого мы и просчитывали потом варианты с лучшей теперь расстановкой наших сил. Затем и сделали бросок в припорашиваемой снегом грязи, дав по прибытии войскам два часа на отдых и переодеться в чистое. По мере возможности, конечно.

Французы понимали, что мы должны подойти. Но не ожидали нас сегодня, лихорадочно пытаясь третий день пробить оборону Маастрихта. По европейским меркам не могут солдаты так быстро идти. Да еще погода эта. Картина Репина «Не ждали» в общем. Сбившиеся у костров редкие пикеты наши казачки тихо снесли. Заняли господствующие высоты. Порывы ветра и ожидаемая мной шумная вылазка осажденных заглушили все наши передвижения. Мы готовы. Теперь я ждал только, когда ветер снесет к Маасу большую часть тумана. Иначе придется наступать за полчаса до рассвета. А лишний час нам бы не повредил.

Вот отчетливо проявились лагерные огни у лежащего у подножия занятых нами высот Хеера. По прежнему плану мы должны были начинать севернее у Берга. Но разлившийся ручей Кобергвег наши планы изменил. Скатываться с пригорков в этот весенний поток ночью, да на виду у противника – днем, сейчас малоинтересно.

Мои-то ребята – кирасиры и пехотная гвардия – опытные: еще в Санкт-Петербурге тренировались «ночью тонущих и раненых спасать», под «царевы лампадники» их искать. Казаки же светом не обстреляны, не говоря уже о французах. Но казаки в ночном бое умелые ребята, главное, чтоб кони не испугались. А французам – незачем к такому и привыкать.

Даю отмашку ударным ротам на выдвижение к вражеским позициям.

Полчаса. Интенсивность канонады за Маасом начинает спадать. Не вовремя. Впрочем, французы сейчас рекой надвое разрезаны. На нем только старый мост в крепости и смог в последние дни устоять. Так что мы, по логике и замыслу, не должны проиграть. Но что нам даст этот ночной бой – одному Богу известно. На все воля Его.

Световой сигнал, что пехота на месте. Пора начинать. Пока шуметь нельзя – как начнем, братушкам еще до неприятеля пятьдесят аршин бежать. Раздаю приказы. Конница в седле. Фитили подпалены.