Книга Рывок в будущее, страница 29 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

От греха.

Подцепит младенец заразу какую, чего доброго. Ну их. Приключения эти.

Но рожает – это не минутный вопрос. Успею умыться-переодеться.

Спешу.

Собрались приближенные и нужные. Все смотрят на дверь родильной залы. Оттуда обычные в таких случаях звуки, стоны, всхлипы, команды акушеров.

Час мучительного ожидания.

Первые роды всегда непросты.

— Наконец-то. – Крещусь. – Спасибо Тебе, Господи! Спасибо.

Крик младенца не оставлял сомнений – Лина разрешилась. И, даст бог, разрешилась благополучно.

Наконец открывается дверь. Младенец в пеленке на руках Блюментроста.

— Государь! Поздравляю! У вас родилась дочь. С роженицей все хорошо. Еще раз, примите поздравления от нас всех.

Киваю.

— Спасибо, доктор. За все спасибо.

Дочь. Не сын. И как тебе такой поворот, Елизавета свет Петровна? Как я там тебе первенца назвать обещал?

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. СТРЕЛЬНА. 1 августа 1746 года

— Карл, ты скотина неблагодарная.

Насмешливый взгляд черных умных глаз был мне ответом.

— Не хочешь, значит, перехочешь. Иди отсюда.

Но мои слова не возымели никакого эффекта.

Пожимаю плечами. Тоже мне, друг по разуму.

Обжигаясь, вытаскиваю из золы несколько картошин и с наслаждением разламываю одну из них. Запах детства. Как я любил вот так посидеть у костра, запечь картошку. И семейно сидели, и с мальчишками, да и сам сидел. И с Иринушкой своей.

Помню, для меня сжигание собранного с поля хвороста уже было праздником предвкушения.

Поодаль стояли группой местные крестьяне и с любопытством смотрели, гадая, подохнет Цесаревич или нет. А то вон и черный ворон прилетел. Поживу чует.

Не дождетесь. И вы не дождетесь, и Карл не дождется.

А картошечка замечательная. Эх, надо было мясо замариновать и шашлыки устроить. Не сообразил. Ладно, картошки у меня сейчас много. Ее все равно никто, кроме меня, не ест.

Позади процокало множество копыт. Не оборачиваюсь. Тут ведь не проходной двор. Владетельное имение императрицы. Кто попало тут конно и оружно табунами не шляется. Если ко мне, то сейчас увижу кто и узнаю зачем.

Рядом на бревно усаживается Разумовский.

— Здравствуй, Петр.

Киваю.

— Здравствуй, Алексей. Какими ветрами?

— К жене приехал.

— Причина уважительная.

— Чего грустный?

Пожимаю плечами.

— Убрали урожай картошки. Так даже не украли ничего. Вон, собрались, смотрят – помру я сразу или помучаюсь для начала.

Смех.

— А ты не помрешь? А то Лисавет с меня шкуру спустит, что я допустил сие. Ведь случаи были.

Качаю головой.

— Не помру. Вы просто не умеете ее готовить. Угощайся.

Снова смех.

— Я лучше доктора кликну.

Вытираю нос грязной в золе рукой.

— Я и сам тут доктор хоть куда.

Кивок.

— Это да. Красавец еще тот.

— Завидуй молча. С чем пожаловал? Ну, кроме как к жене.

— Был давеча в твоем хозяйстве.

— В каком из?..

— В порту. Смотрел, как готовится твоя Вторая антарктическая экспедиция.

Киваю безразлично.

Первая антарктическая окупила все затраты. Новую Зеландию Калмыков и Несвицкий обошли, юго-восточное побережье Австралии описали. Южные Русские Большие и Малые острова открыли, вот до Антарктического полуострова от них наши не пробились. Но в этот раз точно дойдут. Зря, что ли, новоземельских ненцев с их собачьими упряжками им ищут?

Соймонов в Патагонии «обустраивать базу» с двумя судами остался. Калмыков в конце мая назад экспедицию привел. Императрице отчет и изысканное сдал. Полного адмирала и графа получил. Но на доклад в Русском географическом обществе его здоровья уже не хватило. Четверть состава экипажей тоже забрало море. Расстроило это меня. Хоть и понимаю, что за великие открытия надо кровью платить.