Книга Рывок в будущее, страница 20 – Владимир Бабкин, Виталий Сергеев

Целую ее губы (или ее в губы?).

— Нет, любовь моя. Просто не хотел тебя будить. Прошелся по округе с собакой и ружьем. Ефимыч составил мне компанию. Места тут дивные, особенно, если их хорошо знаешь, а наш егерь знает их очень хорошо. Подстрелил вот две куропатки.

Показываю связку трофеев.

Жена усмехается:

— Ты лично подстрелил или доверил Ефимычу?

Устало опускаюсь в плетеное кресло. Набегался с утра по здешним лесам.

— Довольно обидны ваши слова, сударыня. Зачем бы мне эта рисовка? У Ефимыча как раз полная сума. Я же охотник весьма посредственный, что бы обо мне мои подданные ни говорили и как бы мои подвиги под Гельсингфорсом ни превозносили. Единственная удачная охота для меня – это приз женитьбы на тебе.

Лина встала со своего кресла и подняла мою тушку из моего.

— Так я твой приз?

Сказано томно и игриво. Настроение у нее хорошенько хорошо неудовлетворенное.

Киваю.

— Лучший на земле. И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

— Не богохульствуй. Гордыня – смертный грех.

Долгий поцелуй.

— Уходим или приказать подать чай?

Качаю головой.

— Уходим. Они все равно не умеют готовить вкусный чай…

…Через пару часов, когда все наши внутрисемейные процедуры были в целом завершены, мы вновь вернулись в наши кресла в уютном саду.

Чай я таки заварил собственноручно, и можно было наслаждаться моментом.

Княгиня поинтересовалась:

— Ты вчера ездил в Петербург. Вернулся поздно, а я уже спала. Что-то случилось?

Неопределенно пожимаю плечами, стараясь не расплескать чай из чашки.

— Солнце, как ты знаешь, Матушка наша на сносях.

Кивок.

— Знаю. Сама такая.

— Я люблю тебя и жду благополучного разрешения от бремени.

— Я каждый день молюсь Богу и Богородице об этом. Так что там Матушка?

— Даже не знаю, что и сказать. Просто срок подходит. Пора ей вот-вот. Но Матушка слишком набрала вес опять. Даст бог, все пройдет хорошо. Но она волнуется. Меня к себе она не подпускает, у нее собственные лейб-медики и лейб-акушеры. Поэтому я могу судить только с их слов, а мне, как ты понимаешь, всего не говорят. Этика, врачебная тайна и все такое. Не дай бог что, я даже не имею всей полноты картины.

* * *

Лина помолчала. Любой доктор, прежде чем назначить лечение, выясняет всю предысторию, включая то, что пил пациент, что ел, когда и как ходил в уборную. И все прочее. Какое лечение было назначено ранее, что пациент принимал в этот день, и ежедневный курс лечения. Фамилию лечащего врача и, желательно, его профессиональную репутацию. Быстрый опрос. Симптомы. Личная пальпация тела пациента. А уж предродовая беременность…

Делали ли все это с императрицей? Вероятно. Но это не точно. Это не первые ее роды. Но Петер чем-то явно обеспокоен.

Великая княгиня невольно положила ладонь на собственный живот.

«Пресвятая Богородица, помоги Матушке. И мне помоги. Я тоже очень боюсь. Уповаю на Петера, науку и на Тебя, Пресвятая Дево».

Лина каждый день в храме. И молится ночью пред иконами. Когда-то она даже фрондировала своей образованностью. Но стоило ей понести, как все в ее душе поменялось. Да, она медик и ученый. Но она и женщина. Сосуд для плода. Она – носительница будущей Жизни.

О том молитвы ее.

Петер так ждет и надеется.

Важно ли это для него политически? Да, важно, но Каролина была уверена, что Петер думает об этом в самую последнюю очередь.