Книга Золотая клетка, страница 52 – Юй Сы

В один из таких дней, мечась между гневом и непонятной тоской, Мин Сянь и приказала достать накидку, спрятанную Чжоу Су подальше. Однако острый глаз матушки тут же ее заметил, что в итоге еще больше расстроило императрицу. Вернувшись в кабинет, она тут же сбросила ее и приказала убрать с глаз долой.

— Ваше Величество, куда поставить кисти, подаренные вдовствующей императрицей? – спросил евнух, хотя заранее знал ответ – Мин Сянь не использовала ни одного подарка матушки.

— Положи к остальным, – махнула та рукой.

— И еще, Ваше Величество… Старший цензор Ян отправил вам личную докладную записку. Я положил ее на самый верх. – Он увидел, как резко обернулась императрица, и, поклонившись, поспешил выйти. Императрица не любила, когда он лез в ее дела, хотя, казалось, и доверяла ему.

Евнух Чжоу, сжимая в руках накидку, тяжело вздохнул. Он помнил императрицу еще веселой непоседливой девочкой, которая выпрашивала у него сладости и кисти. Но теперь от той девочки не осталось и следа – ее место заняла равнодушная, холодная девушка, не доверяющая никому, даже своим слугам – тем более своим слугам. Он знал, что сердце императрицы болит только за империю, но иногда ему казалось, что та и не человек вовсе, а кукла. Это заставляло старика вздыхать еще тяжелее. Бремя непрошеной власти полностью изменило девушку с когда-то горящими глазами и мечтой в сердце.

Мин Сянь уселась в кресло и открыла доклад, пробегая его глазами. Ян Лэй не подвел ее – он действительно провел собственное расследование после того, как дело закрыли. Он также выразил сомнения в том, что все очевидцы могли разом ошибиться в показаниях. К счастью, цензор Ян успел лично опросить всех свидетелей еще у пожарища до того, как они поменяли показания, и приложил результаты допроса к докладу. Он также поработал с художником, и тот составил портрет преступника на основе этих свидетельств.

Мин Сянь хмыкнула, глядя на лицо поджигателя, и принялась читать дальше: прозорливый ум цензора Яна не смогли остановить никакие палки в колеса, вставляемые Министерством наказаний и Цензоратом – он инкогнито отправился в Министерство двора и подтвердил там свои подозрения – Ли Ган, тот чиновник, что донес на министра Цао, не выходил на работу уже несколько дней. Он попросил знакомых в сыскном департаменте сходить к нему домой, и оказалось, что тот недавно «приболел». Сыщики осторожно поболтали с прислугой и выяснили, что у хозяина странное заболевание, характеризующееся покраснениями по всему телу, жаром и кашлем, и никто в доме не знает, что произошло, но, кажется, он идет на поправку…

На этот моменте Мин Сянь резко выдохнула, не в силах сдерживать свою радость. Она подскочила на месте, принимаясь расхаживать туда-сюда. После этого она снова уселась, ставя кисть над чистым листом бумаги и на секунду замирая. Слова полились из нее – она приказывала Ян Лэю ничего не предпринимать, приставить людей к дому Ли Гана и следить за каждым его шагом после того, как чиновник поправится. После этого она запечатала письмо и позвала Чжоу Су.

— Прикажи доставить это лично в руки Ян Лэю. Ни одному другому человеку нельзя допустить сунуть нос в Наши письма.

Чжоу Су почувствовал, как невесомое письмо в руках разом потяжелело.

— Кто бы осмелился вскрывать переписку Вашего Величества? – сказал он прежде, чем успел подумать, и тут же прикусил язык. Конечно, таких смельчаков было немало. Под пронизывающим взглядом императрицы он тут же склонил голову. – Ваш слуга все исполнит.