Книга Золотая клетка, страница 45 – Юй Сы

— Ваше Величество? – спросил из-за двери Чжоу Су, услышав звук голоса и подумав, что императрица зовет его.

— Чжоу Су, не докричишься до тебя, – лениво протянула Мин Сянь, сидя в кресле, когда старый евнух зашел внутрь.

— Извините, Ваше Величество, с возрастом я стал туговат на ухо, – повинился евнух. – У императрицы какие-то приказания для старого слуги?

— Мы отправляемся во Дворец душевной чистоты. На сегодня довольно докладов.

Взглянув на покрасневшие от чтения глаза императрицы, евнух не мог с ней не согласиться.

— Я приготовлю для вас теплую накидку. На улице снова снег, – Чжоу Су поспешил откланяться, а императрица разжала ладонь, все еще сжимающую лист бумаги, и, поднявшись, бросила его в жаровню. На ее лице играла легкая улыбка.

* * *

Мин Сянь как раз заканчивала рисунок, когда в личные покои ворвался запыхавшийся Чжоу Су.

— Почему ты врываешься в Наши покои? – нахмурилась Мин Сянь, с неудовольствием глядя на евнуха. Из-за его резкого появления она вздрогнула, и полураспустившийся бутон пиона превратился в розовое пятно.

— Ваше Величество, беда! – Чжоу Су обливался потом, а его глаза, казалось, стали больше, чем когда-либо.

— Что произошло? – равнодушно спросила Мин Сянь, глядя на кляксу и думая, сможет ли она ее исправить. Стояла третья стража^[41], и хотя она давно должна была спать, ей не удалось заснуть, поэтому Мин Сянь решила порисовать.

— Это… – Чжоу Су держался за сердце, тяжело дыша, – Министерство обрядов!

— И что с ним? – Мин Сянь окунула кисть в белый цвет, планируя добавить снега на розовых лепестках, чтоб скрыть оплошность.

— Оно… горит! Горит, Ваше Величество!

Только тогда императрица наконец отложила кисть и резко вскинула глаза на все еще пытавшегося отдышаться евнуха.

Пожары не были таким уж нечастым явлением в Линьане. Поскольку столица была густонаселена, а дома – деревянными, из-за неосторожной свечи или жаровни, особенно зимой, часто вспыхивали локальные пожары. Однако чтобы горело Министерство обрядов, да еще и ночью – это очевидный поджог. По крайней мере, так болтали зеваки, скопившиеся на улице. Пожар взметнулся в небо с такой силой, что жители соседних дворов в испуге высыпали на улицу, несмотря на ночь и комендантский час. Хлопья густого снега падали на огонь и растворялись в ничто. Спустя час пожар стал стихать, и на рассвете красное зарево наконец исчезло.

Императрица стояла на дворцовой стене – впереди она видела, как поднимается густой белый дым, смешиваясь со снегопадом, а горизонт начинает светлеть. Рядом с ней находился Чжоу Су, а вдоль стены на постах стояла стража. Евнух кинул взгляд на императрицу, гадая, о чем та думает – на молодом прекрасном лице не было ни следа тревоги, скорее безмятежность и толика усталости. Императрица потерла краешек левого глаза и помассировала переносицу.

— Ну что там? – спросила она.

— Пожар удалось потушить, но здание Министерства полностью сгорело, – доложил евнух. Даже ему, толстокожему старику, было холодно здесь на стене, и он украдкой снова посмотрел на императрицу – руки и щеки той давно покраснели от холода.

— Пострадавшие?

— Крыша рухнула очень быстро после начала пожара, и найти никого под обломками пока не удалось. Но, вероятно, внутри никого и не было, только стража у ворот получила легкие ожоги, пытаясь вынести ценности и бумаги, когда разгорелся пожар. Погибших пока не обнаружено, – бойко отрапортовал евнух Чжоу. – Ваше Величество, не хотите ли вернуться в покои? – наконец спросил он после паузы, видя, что императрица застыла на месте, как статуя.