Книга Золотая клетка, страница 14 – Юй Сы

— Повинуюсь воле Ее Величества, – наконец выдохнул Шан Юй. Он отдал последние приказания, а затем направился к повозке. Изнутри на него пахнуло запахом крови. Императрица тем временем уже избавилась от своего головного убора, и теперь ее волосы были собраны только под золотую корону для волос. Она невыразительно взглянула на Шан Юя, который забрался внутрь.

— Садись. – Мин Сянь потеснилась, давая ему место рядом с собой.

— Ваш подданный не смеет, – скромно опустив голову, сказал первый министр.

— Садись, – с нажимом произнесла хмурая Мин Сянь.

Шан Юй, не смея перечить, уселся рядом, придерживая намокший от крови рукав так, чтобы тот не запачкал императрицу. Повозка была тесная, и когда они тронулись в путь, мужчина прижался к стенке.

— Дай посмотреть. – Мин Сянь закатала его рукав, обнажая страшного вида рану на предплечье. – Глубокая, – заметила она, хладнокровно глядя, как крупные капли крови вытекают из раны и исчезают в складках одежды. Затем ей неожиданно подурнело от этого вида, и она вздрогнула. Заметив это, Шан Юй тут же попытался опустить рукав, но императрица не позволила. Она достала платок и, мелко дрожа от подступающей тошноты, принялась неуклюже перевязывать рану. Получалось у нее из ряда вон плохо, и резкими движениями она причиняла мужчине боль, но тот ничего не говорил. Как завороженный, он наблюдал за Мин Сянь, склонившей голову. Ее тонкая шея была аккуратно перевязана его платком, на котором проступили пятна крови, но императрица не обращала на это внимания. Закусив губу, она старательно оборачивала ткань вокруг предплечья подданного, не замечая, как смотрит на нее Шан Юй.

Тот подумал, что готов хоть каждый день получать ранения за императрицу, если все будет кончаться вот так.

— Вот так, – удовлетворенно заявила императрица, отстраняясь и взирая на свое творение. Повязка была кривой, но свою функцию выполняла. – До Линьаня продержишься, – с некоторым сомнением в голосе добавила она.

Шан Юй поглядел на этот кошмар, а затем опустил рукав, скрывая его за плотной тканью.

— Благодарю императрицу за заботу об этом подданном, – сказал он. Мин Сянь подняла глаза – из-за того, что они сидели рядом, Шан Юй возвышался над ней.

Императрица отвела взгляд, прочищая горло.

— Не стоит благодарности. В конце концов, это ты спас меня, – эти слова вылетели изо рта Мин Сянь прежде, чем она успела задуматься. – Нас. Спас Нас^[21], – тут же поправилась она.

Шан Юй промолчал. Он отвернулся, глядя в окно, и в повозке воцарилась неловкая тишина. Если бы кто-то сейчас посмел заглянуть в повозку, он бы удивился, увидев на всегда холодном лице великого советника теплую улыбку.

Мин Сянь было семь лет, когда она познакомилась с великим советником. Отец Шан Юя служил военным министром еще при покойном императоре. Однажды Шан Цзянь взял с собой на аудиенцию с Его Величеством единственного сына. Мин Сянь в тот день как раз пробралась в кабинет отца-императора за свежей тушью – ведь у Мин Дуаня была лучшая тушь во дворце, которой очень красиво рисовать цветы, и он сквозь пальцы смотрел на увлечения младшей дочери.

Найдя то, что ей нужно, маленькая принцесса направилась к дверям, но, заслышав шаги, в испуге спряталась за ширму и замерла, затаив дыхание. Мин Сянь знала, что без разрешения входить в кабинет императора ей запрещено, поэтому, опасаясь наказания, затаилась. Мин Дуань был в отличном настроении. Он что-то обсуждал со своим военным министром, идя в глубину кабинета, а Шан Цзянь почтительно отвечал ему. Они прошли мимо Мин Сянь, и та выдохнула. Она уже собиралась проскользнуть наружу, но, когда украдкой выглянула из-за ширмы, увидела два больших глаза, уставившихся на нее.