Книга Тайна Карты вечности, страница 61 – Эвелин Бризу-Пеллен

Дальше мы продолжили в том же шутливом тоне: «трёхногий барашек ищет пятиногого, чтобы обрести равновесие», «одинокая рубашка ищет воротничок сорок третьего размера».

Незнакомые слова Клеа записывала в тетрадку.

И тут я обратил внимание, что к портрету, который я повесил на стенку, присматривается капитан.

— Давненько не приходилось мне видеть эту мерзкую рожу… – при этом бормотал он себе под нос с задумчивым видом.

Я вскочил и подбежал к нему.

— Вы его знаете?

— Познакомиться лично, к счастью, не довелось. А знать-то, как не знать? Все его знают.

— А я вот не знаю…

— Ну, так узнай: настоящее имя этого парня – Жан-Давид. Но все его звали Олоне Беспощадный^[10]. Он был самым безжалостным убийцей испанцев, каких только носила земля.

— Испанцев? – я очень удивился и стал судорожно припоминать, когда это мы воевали с испанцами.

— Олоне был флибустьером. Работал на себя, но грабил корабли только вражеских нам стран. Разумная предусмотрительность. Со временем он стал получать корабли из рук самого короля. Базу он себе устроил в Карибском море на острове Тортуга, по-нашему – острове Черепахи, и убивал всех подряд без всякой жалости. Были люди, которые видели, как он вскрывал испанцам грудь и вырывал сердце. Боялись все его, как чумы.

В этом я не сомневался. Но… я хотел убедиться и спросил:

— Он умер? То есть… я хотел узнать, как он умер.

— Ему отрубили голову, поджарили на углях, а потом его съели индейцы.

Вот это да! Здорово! Зря мама запрещала мне смотреть фильмы ужасов! Вполне возможно, этот Олоне до сих пор бесчинствует. В общем, не исчез из нашего мира бесповоротно. И есть другие такие же, ничуть не лучше него. Думаю, что сегодня к нам прибыл диктатор какой-нибудь африканской страны. Но вот почему они не исчезают после смерти, как все люди, а их привозят сюда – это я хотел бы узнать. Хотя я уверен, в нашем санатории столуются не все злодеи мира. Всем у нас в подземелье места бы не хватило, это точно.

У доктора Графа так же, как у меня, сомнений не возникло относительно короля из Африки, он мигом оказался в заточении, а мы на свободе. Но моя тревога никуда не делась: мы жили на пороховой бочке.

Неизвестно почему, но вечером я не отважился снова пойти в кабинет главврача и посмотреть на удивительную карту. С наступлением темноты она меня пугала, хотя, понятное дело, не становилась ничуть опаснее, чем была днём. Но так бывает со всем: всё кажется страшным, когда не знаешь точно, что за опасность тебе грозит.

И снова в ночной тишине я слышал пианино. Не знаю, что именно на нём играли, но звуки спешили, бурлили, и воздух наливался грозой. Мне стало больно дышать. Я почувствовал: Клеа не стало легче, она старается не подавать вида.

И я тоже не признаюсь никому, в каком страхе и тоске живу.

Только через три дня я наконец решился снова спуститься в кабинет главврача. Точнее, я спустился ночью, мне хотелось иметь побольше времени и без помех в одиночестве как следует изучить карту.

Я ещё стоял на верхней площадке лестницы, а все мои мышцы уже напряглись, готовые при малейшей опасности вернуть меня в надёжное убежище. Я похвалил себя за активные занятия пиррихием – рефлексы у меня обострились. Одолеть последние ступеньки, пересечь холл – серьёзное испытание. Я не упускал из виду дверь в подземелье, за которой роились призраки.