Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
Остальные члены коллектива благоразумно делали вид, что в стране фараонов страшная эпидемия мигрени и прогрессирующий полтергейст, крушащий мебель и ныкающий важные в хозяйстве вещи. Съехавшись, Рома и Гуля затихли и показывались только на выступлениях и репетициях, что обрадовало коллектив до неприличия. Катя Маслова стала отлучаться почти каждый день: у нее появился поклонник, помогающий ей в штудировании английского. Звали его Хуссейн, но Катя, благодарная за помощь в изучении языков, а также за благотворительный со стороны Хуссейна шопинг, ласково называла его Хуся. У Хуси моментально обнаружилась куча друзей-лингвистов, ценителей хореографического искусства, фанатов русского балета, поклонников женской половины России, и второй штудирующей все подряд стала Жанна. Ее охмурил Джакомо, неизвестно откуда затесавшийся в арабскую компанию итальянец. Возникла великая любовь, достойная пера Шекспира: угрюмая Жанна, страдающая по любимому, становилась лучезарной Джульеттой, когда Ромео-Джакомо передавал ей записку с координатами будущей встречи. Жанна, вооружившись словариком, переводила секретное сообщение и мчалась по вызову в любую точку Каира, как молниеносная стрела с турбонадувом. Никто не сомневался, что она точно выпьет яд, если однажды ей не удастся убежать на свидание. Многочисленные роли семей Монтекки и Капулетти исполнял единственный и неповторимый мистер Хайрат, который с самого первого парти решил, что Жанна на грани согласия с его условиями. Каждый раз, когда Хайрату докладывали, что Жанна отсутствует в отеле, его буйное не по годам воображение рисовало привлекательные картины: Жанна в позе раком и в позе шестьдесят девять, на кровати под балдахином и в санузле, вычурном, как арабская вязь, она же страстно завывает в экстазе и просит еще и еще… Злость и ревность обглодали его любвеобильное сердце, потому что партнером Жанны в этих жарких игрищах оказывался отнюдь не его привлекательный силуэт. Хайрат проел широкую плешь в густой шевелюре Ромы, призывая руководителя группы повлиять на «глупый курыца». Рома всеми силами пытался убедить Жанну хотя бы не скакать из отеля так часто, не привлекать внимание, на что неизменно получал толстый намек на толстые обстоятельства его собственной шекспировской любви и затыкался. Сообразив, что от Ромы толку, как от небезызвестного козла, Хайрат запретил персоналу выпускать девушек за пределы отеля без уважительных причин. Бедный Роман Вячеславович! Опасаясь разглашения собственной тайны, он не мог препятствовать другим создавать свои. Каждый раз Рома исправно провожал толпу за угол и садился с Гулей в ближайшей кафешке накачиваться турецким кофе, пока остальные не переделают свои дела. * * * Оставалось пять минут до девяти часов. «Пять минут… Подчас это вечность, а иногда и мгновение…» * * * До отъезда — всего три недели. Хайрат, перебесившись, изредка гавкал на Рому, но контроль ослабил: «группа-дура» так и не поняла радужных перспектив. — Балшой ошыпка! — сказал Хайрат и великодушно плюнул на дураков. Однако сохранил традиционный запрет: одной никуда нельзя, а вот вдвоем или больше — можно… Однажды Жанна заговорщицки прошептала Иринке: — Мы с Джакомо хотим мотануться в Александрию. Давай с нами! |