Онлайн книга «Улыбайтесь - вы в Египте!»
|
* * * В то же время в комнате Нонны и Ирины разыгралась мелодрама. Ахмед-Шланг сразу же признался Нонне в высоких и жизнеутверждающих чувствах. Нонна сказала, что о чувствах она подумает как-нибудь на досуге, а вот сейчас с удовольствием послушает о великой и дивной стране Индии. Шланг об Индии говорить не желал и вообще не хотел говорить. По его мнению, пришла пора действий. Действие случилось. И не раз. Нонка почти подумала, что нашла свое непутевое, но длинное счастье, как в коридоре послышались Иринкины вариации: — Ах, этот ве-е-чер, лукавый ма-а-аг… Здесь в коридоре таится вра-а-аг… Шланг тоже пожелал узнать, почему подруга так истошно воет русские песни, и Нонна, добрая душа, объяснила. Ахмед мгновенно переменился в лице, занервничал, заметался по комнате и забыл про какие-либо действия. «Надо было окучивать чистопородного все-таки…» — горько вздохнула Нонка, наблюдая за броуновским движением Шланга. В конце концов у нее закружилась голова и она благополучно вырубилась, оставив наполовину индуса в роли непоседливой, мечущейся мухи наедине со своими невеселыми мыслями. В голове «длинного насекомого» творился кавардак. Только что он понял, чего ему не хватало в жизни. Нонна! Прекрасная русская девушка с огромными, серыми глазами и аппетитной фигурой! И почему именно сейчас, когда он так счастлив, ему не дают насладиться радостью бытия? Почему все против него? Плюнуть на это все и потерять работу?.. Можно. Но потеряв работу, он лишится возможности видеть Нонну… Значит, работу в «Солнечном береге» терять нельзя. И как же выкручиваться в этой ситуации? «Чтоб сгорел у Ебейда дом, арба с ослом и туалет на улице!» — сплюнул Ахмед и уселся рядом со спящей девушкой, нежно перебирая пальцами ее волосы. * * * — Туфли надо подкованные, — со знанием дела предлагала Мила, взобравшись на Стасиков чемодан, исполняющий роль барабана, — чтоб звук шел чище… — Чей звук? — Иринка же стояла на перевернутой железной урне и тоже пыталась изображать испанскую атмосферу будущего шедевра. — Ножной. — А в руки взять кастаньеты! Ух, мы им покажем! — пьяная в дым «испанка» страстно застучала голыми пятками по днищу мусорного ведра: там-тарарам-тарарам-тарарам, там там, тарарам… — Стоп!!! — подскочила Милка, как ужаленная. — У меня видение опять!!! — Там-тарарам-тарарам… Ну? Там-там-тарарам… — Если барабан порвется?!!! Че делать будем? Случится такой пердюмонокль, как на танчике со стульями! Иринка зависла минуты на три, а потом заплясала на ведре снова: — Значит, нужно все-таки три барабана. — Почему? — Будем танцевать втроем: я, Ланка и Нонка. Тебя исключаем. — Не понял… — Милкин пятачок обиженно засопел. — Такое случается с тобой чаще, чем с нами. Будешь внизу подтанцовывать. С гитарами, кастаньетами и веером. Солистка то бишь… — А-а-а… Это хорошо! — обрадовалась Мила и сразу же, в порыве вдохновения, выдала еще одну идею: — А давай еще сделаем русский народный танец с хлебами! Представь: выплываем на сцену и у всех в руках по караваю! Можно этим танцем шоу начинать. Мы к вам с хлебом и солью! Иринка устало слезла с ведра: — Не пойдет. Где караваи брать? — А испечь? — не сдавалась Милка. — После можно всем в дискотеке по куску каравая раздать! — Ага. А потом будем щи варить и по тарелке после шоу наливать… А еще пельмени, расстегаи и блины… — Ирина посмотрела на кладезь хореографических идей, прищурив глаза. — По-моему, тебе больше не наливать… |