Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 6 – Елена Серебрякова

Как горная газель, чистопородный сиганул в сторону и изобразил волшебные пассы в стиле Алана Чумака. Он взывал к спокойствию, показывал на языке жестов, что сам все понял, не дурак. Может быть, и наметился какой-никакой прогресс в общении между разноязычными племенами, но достигнутого было явно недостаточно, поэтому житель верхней части Нильской долины с мольбой в глазах глянул на Нонну:

— Somebody speak English?^[6]

Она открыла рот, чтобы с превосходством ответить, что только она сможет ему помочь, что только она знает язык великого Шекспира и на его вопрос «То be or not to be?»^[7] она готова с удовольствием произнести «То be! То be!»^[8], как раздался победный клич Милки (Будь она неладна!):

— Уг-ло-ва-я! Ваша комната угловая! Угловая ваша комната! А наша — рядом! С правой стороны! Мы сейчас у входа торчим! А надо кандехать туда, откуда пришли! То есть назад! То есть в обратном направлении! Я имею в виду…

— Стоп! Трындычиха! — прервала ее Нонна. — Я и без тебя вижу, что это выход! Только зачем мы сюда приперлись? Идти-то было четыре шага!

— Ха! А кто у нас за рулевого? Рулевой-то кто?!

— Vous parlez Français?^[9] — в сотый раз попытался наладить контакт представитель коренного населения, но всем было некогда: Нонна нервно обижалась, Милка раздувалась от гордости, а Ирина, намертво вцепившись в Ланкину ногу и смахивая набежавшую слезу, восторгалась:

— Милочка! Ты… Ты… Дай я тебя расцелую! Спасительница! Там — полные стаканы, колбаса… Неизвестно, куда бы завел этот Сусанин… — и она повисла на «Полкане», издавая громкие чмоки.

— Sprechen Sie Deutsch?^[10]

— Не понял… Это кто Сусанин?! — Нонкино терпение испарялось. — Сначала сами не могли слаженно нести «бревно», потом очки потеряли, а теперь я же еще и «Сусанин»?! Офигеваю, дорогая редакция!

Ирина оторвалась от Милки:

— Да этот бусурман твой — Сусанин вылитый! — и попыталась замахнуться на бусурмана. Милка поддержала:

— Зачем он нас задерживал, а? В номера звал? Не на тех напал, какашка нубийская! — и тоже с решительнейшим видом двинулась в его сторону.

Бусурман опять покрылся сочным цветом кирпича, открыл рот и, уперев руки в боки, храбро шагнул вперед.

«Та-а-ак… Сейчас будем слона на скаку останавливать и хобот отрывать… — пришло в голову Нонке. — Пора сматываться… Стоп! Какая своевременная мысль! Я — гений!»

— Вот твои очки, слепота! — Нонка повернулась к Милке. — Продукт выдыхается! — напомнила о главном Иринке и, метнув отнюдь не прощальный, обворожительный взгляд на нубийца, залихватски скомандовала:

— Держим курс! Зюйд-зюйд-вест!

— Иди в баню со своим курсом! — откликнулась Иринка. — Сюда тоже был зюйд-зюйд-вест…

— Тогда походную за-пе-вай!

Негативная энергия быстро преобразовалась в творческую и в коридоре первого этажа раздалось дружное и громкое:

«Какую фразу не дали сказать! — сожалея о несостоявшемся близком знакомстве с потомком фараонов и кряхтя от тяжести, думала Нонна. — Но, как говорится, всему свое время и надо уметь быстро делать ноги. Права была мама: я — умная девочка!»

— Dear Ladies! Quiet, please!^[11] — замахал руками бедный арабский секьюрити, выискивая в своей памяти еще какие-нибудь лингвистические познания, и пожалел, что не знает хотя бы несколько фраз по-японски.