Книга Территория нелюбви, страница 59 – Алиса Перова

«Мы должны помочь маме», — продолжала хныкать Стефания.

Помочь, говоришь?.. Молодец, малышка!

На следующий день я уехала подальше от дома и, облюбовав одну из самых людных станций метро, встала там у стеночки со своей табличкой, на которой ещё накануне аккуратно вывела чёрным маркером: «Пожалуйста, помогите моей мамочке!»

А там, в метро, было совсем нескучно. И очень даже интересно. Люди все такие… разные. Пассажиры, которые пробегали мимо, почти все серьёзные — задумчивые, хмурые, надутые или злые. Улыбающихся было очень мало. А ещё меньше тех, кто замечал меня с моей картонкой и баночкой из-под зелёного горошка. Я даже подумала — может, табличка маловата?

В первый день было немножко страшно. А уж когда ко мне милиционер подошёл, я чуть не описалась. Он сначала разговаривал с толстой тёткой, которая в киоске торговала, и они вдвоём всё на меня поглядывали. А потом этот милиционер прямиком ко мне и направился. Я уж думала — всё, хана мне! — бабка не успела упечь в тюрьму, так я сама нашла дорогу. Эх, не зря дед Миша говорил, что я бедовая. Вспомнив деда, я совсем приуныла. А мент подошёл, навис надо мной и пялится. Я уже подумывала дать дёру, когда он спросил:

— Зовут тебя как?

Ну, это несложно. Я честно поведала дяденьке как меня зовут, сколько лет, где живу и в какой школе учусь. И на его расспросы даже возмутилась, что никакой я не китайчонок и не тайчонок — я украинская девочка, здесь родилась и выросла.

— Да что-то не особо ты выросла, — рассмеялся милиционер и спросил недоверчиво: — А ты уверена, что тебе десять?

Хорошо, что я не сказала, что в шестом классе — точно не поверил бы. Но, глядя в мои честные глаза, он ласково потрепал меня по волосам.

— Ну, ладно, не обижайся, просто махонькая ты очень. А почему не в школе?

— Училка заболела, — соврала я, не моргнув глазом, и грустно добавила: — Умрёт, наверное. Дедушка у меня болел и умер. И бабка… бабушка тоже умерла… Царство ей небесное.

Я потупила взгляд, вспоминая, как ещё вчера «покойница» охаживала меня сапогами и тоскуя по деду Мише. Слёзы навернулись сами и пока они назад не закатились, я вытаращилась на дяденьку в форме.

— Вон оно что, — сочувственно сказал он и кивнул на табличку. — А с мамкой-то что? Она работает?

— Да куда ей! Трудно ей с нами, — я тяжело вздохнула. — Старший брат — совсем дурачок, а сестра ещё маленькая.

— М-м, так вас трое у матери? — присвистнул дядька.

— Четверо нас, ещё старшая сестра есть. Она у нас очень умная, только покушать сильно любит.

— А-а, ну так это… мозг-то питать надо. А чего ж мать тебя, такую малышку, на промысел отправила? Она что, не понимает, что это опасно и противозаконно?

— Вы что, дяденька, она ведь не знает ничего, а то ни за что бы не разрешила! — я сложила ладони в молитвенном жесте. — А мне очень-очень нужны деньги… на портфель и учебники…

— А отец-то ваш где? — осторожно поинтересовался милиционер. — Не живёт с вами?

— В командировке он, — я опять тяжело вздохнула. Быстрей бы уж приехал.

— Небось, уж давно улетел? — на добром лице дяденьки отразились понимание и сожаление, и я не стала возражать.

— Давно, — опустила глаза и на всякий случай шмыгнула носом.

А дальше пошло как по маслу. Мы познакомились, и я дала слово дяде Толе, что как только соберу нужную сумму, больше никогда таким делом заниматься не стану.