Онлайн книга «Территория нелюбви»
|
— А как же! Я, кажется, тогда в пятом классе учился… — и, глядя в мои округлившиеся глаза, Кир мечтательно добавил: — Незабываемые ощущения! Только жаль, что я был один. Наш смех так органично вплетается в шумную атмосферу праздника… И так странно диссонирует с той ноющей болью, что поселилась в груди. Я уже надорвалась этим дурацким смехом, но не могу остановиться. И от этого веселья, от счастливых глаз Кира становится ещё больнее. Я смотрю на него — запоминаю, впитываю… Вот именно так должен смотреть мужчина на свою женщину… Всегда! А разве бывает что-то всегда? 25.2 Кирилл Полный абзац! То самое состояние, когда выражение «здравый смысл» напрочь лишается здравого смысла из-за несовместимости с безумием, спалившим мои мозги. По хрену все эти нормы морали — я как необузданный жеребец готов спариваться везде, где только придёт в голову моей шальной чувственной самочке. И спальня — это последнее место, где можно этим заняться. Скучно, мля!.. То ли дело — кусты, подворотни, кабинки лифта, крыши… И нет же — Айке не нужны свидетели — её заводит опасность!.. даже, кажется, в большей степени, чем я сам. Вот же попадос! Но я ведусь… Только бы видеть этот дикий огонь в чёрных глазах, целовать её сочные губы и позволять целовать себя, кусать, царапать и безраздельно владеть моим джойстиком, качая и вспенивая кровь, вызывая тахикардию и поджаривая мой мозг. Зависимый больной придурок! Как же я люблю её смех! Протягиваю руку и глажу по нежной щеке, шее… Но, кажется, на сегодня лимит нежности исчерпан. Айка морщится и взбрыкивает, как норовистая кобылка. С ней надо по-другому — схватить грубо, сжать до хруста, волосы на кулак намотать!.. Вот тогда она моя — отзывчивая и послушная. А я сломать боюсь, такую маленькую… И понимаю — не научусь её укрощать — меня сожрёт этот ангелочек. — Я вас потеряла, извращуги! Где вы шоркаетесь? — налетела на нас рыжая ведьма в красном колпаке. — Погнали с Санта-Клаусом фотографироваться! Вот оно — есть! А я всё думаю, что ж такого важного я забыл! Домой мы возвращаемся уже за полночь под громкое и нетрезвое Сашкино пение: «И-и-и уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную да-аль три белых коня, эх, три белых коня — декабрь, январь и февра-а-аль!» Австралийцы — народ весёлый — подпевают кто во что горазд. Но гулкие одинокие аплодисменты внезапно прерывают нашу солистку, а звук, отталкиваясь от бетонных небоскрёбов, разносится по округе многоголосым эхом. Неожиданное явление! Отделившись от своего белоснежного авто, на нас неумолимо надвигается Алена Прекрасная — блондинистая с головы до туфель и идеальная до приторности. — Кирюша, а ты умеешь удивить! — её взгляд хочется стряхнуть. — Я-то думала, что ты просто с малолеткой связался, переживала за твою репутацию… Но ты, смотрю, бросился во все тяжкие. Тебе двоих не многовато, милый? Сука! — Мне в самый раз, Лен. А ты здесь зачем — проездом? — А ну-ка давай, проезжай уже, снегурка бледнолицая, — вмешивается Рыжая и, громко икнув, добавляет: — Не задерживай праздничную демонстрацию! — О, Боже, Кирюш! — Лена брезгливо кривит губы. — До чего ты докатился? — До дома, Лен. Ты бы тоже катила к себе домой, — я отвечаю спокойно и тихо и делаю предупреждающий знак Сашке, чтобы не вмешивалась. |