Книга Сделано с любовью, страница 48 – Алиса Перова

Шесть лет назад (продолжение)

Тиха украинская ночь… вдали от бабкиного дома. Я вдыхаю колючий морозный воздух и от холода уже не чувствую ни рук, ни ног, но готова пройти ещё столько же, лишь бы подольше не возвращаться.

Однако мы уже сворачиваем на нужную улицу, и до дома осталось всего ничего. Алекс тоже не приходится долго ждать. Она сама уже мчит навстречу – волосы по ветру, пар из ноздрей. Похоже, мне следует дрогнуть. Я ухмыляюсь, встречая взвинченную сестру. Пушок же присел на задницу и, наклонив голову набок, с любопытством уставился на рыжую бестию.

— Айка, двенадцатый час уже! Где тебя носит? – выпаливает, приближаясь, Алекс, но вдруг осекается и прижимает ладонь ко рту. – Ой, піхвець! Что это… что?!. Ты ранена?

Она бросается ко мне, напрочь игнорируя здоровенного пса, но я вскидываю руки, не позволяя к себе прикоснуться.

— Саш, хватит кудахтать, это не моя кровь.

— А чья? – она в ужасе округляет глаза.

— Меньше знаешь – дольше живёшь, – срывается у меня с языка, и мне неожиданно нравится, как это звучит. А Сашке – нет.

Но я грубо пресекаю её попытки выяснить, «во что же я, дура, ввязалась?!» и напоминаю, для какой цели она здесь. А заодно интересуюсь, с чего это все вдруг всполошились из-за меня, время-то ещё детское. Оказывается, это папа поднял тревогу – как так?! – ребёнок ушёл из дома, а никто и не чешется?! Проснулся, блин! Ну, все сразу и зачесались, имитируя беспокойство. Как же всё не вовремя!

— Ты хоть снегом умойся, полоумная, – скривилась Алекс. Но, наконец, она заметила Пушка и окинула его хмурым взглядом. – Вот это, что ль, чудище спасать надо?

— Сама ты чудище, – огрызаюсь и глажу Пушка по голове. – Ты Стешку подготовила?

— А то! Да она ради тебя и гризли приютит! – хмыкает Алекс. – В малявке пряталась великая артистка! Она уже вовсю сплетает былину о героической псине, спасшей её нежную шкурку от злых хулиганов. Бред для лохов! – Алекс закатывает глаза. – Но бабуля уже охает и грозится поотрывать этим негодяям их поганые руки, ноги и свистки. Ещё немного и дойдёт до награды герою. – Сестра снова покосилась на Пушка. – Надеюсь, он меня не сожрёт?

— Если будешь уважительной, – пояснила я и добавила: – Но если его выгонят, то я уйду вместе с Пушком.

Алекс смотрит на меня сердито, но у неё нет повода не доверять моим словам. Она переводит взгляд на собаку:

— Ну, пойдём, что ли?

— Иди, Пушок, – я присаживаюсь на корточки и чешу его за ухом. – И веди себя хорошо, а я скоро буду. Иди.

Пёс смотрит на меня недоверчиво и обиженно, но всё же следует за сестрой.

— Пф-ф, Пушок! Идиотское имечко, – бухтит себе под нос Алекс. – В каком месте он пушистый?

В душе.

* * *

Я прижалась лбом к забору и сквозь узкую щель наблюдаю за этим цирком.

— Степаш, а это, случайно, не твой Тузик скулил за нашим домом? – горланит Алекс на весь двор, впуская четвероногого гостя.

Вот дура! Сама ты…

Стешка явно переигрывает, встречая своего героя. «Тузик! Мой Тузик!»

Кино и немцы! Терпи, Пушок!

Я понимаю, что ему не нравится быть Тузиком. Пушок – серьёзный и воспитанный пёс, не привыкший к такому обилию нежностей. Но Стешка – далеко не худший вариант для внезапно осиротевшего бедолаги. Это со мной у него никаких шансов. И Ли должен был об этом знать. Но разве у него был выбор? На кого ему было положиться? Только брат, я и Пушок… И что мне теперь говорить его брату? Сама в непонятках… Глазам снова становится горячо, но я трясу головой, прогоняя страшные мысли. Не сейчас… я вернусь к ним завтра… Если, конечно, не окочурюсь на морозе.