Книга Сделано с любовью, страница 21 – Алиса Перова

И нашего друга прорвало! Оказалось, медсестричка успела жестоко провиниться, пока наш Геныч совершал марш-бросок по больнице – обидела какого-то несчастного деда. Ну а заодно наш борец за справедливость припомнил из-за кого я сейчас на больничной койке, прошёлся нецензурно по Женькиной бывшей… А уж как автомобилисткам досталось!..

Впрочем, я выпал из темы, вспоминая мою отчаянную автоледи. Геныча бы к ней на пассажирское сиденье – и инфаркт парню обеспечен. Она такая!.. Вызывающе дерзкая и трогательно нежная… Мой маленький чертёнок с ангельскими крыльями! Моя невероятная любимая девочка!.. Айка моя!..

Кирилл

Из воспоминаний меня выдернул трубный бас Геныча. Короче, слово за слово – договорились до будущего потомства и добрались до «серенькой» секретарши Жеки, перед которой наш Геныч страшно провинился.

— Ну я же сразу осознал, – гудит Геныч. – На хера ты вот это напоминаешь? И так тошно… Сказал же, искуплю свою вину. Вот прямо завтра! А ты, был бы путёвым начальником, зарядил бы мне разок в табло. Глядишь – и девочка повеселела бы. А ты бы стал её героем!

— Да я в твоё табло десять лет не могу попасть, – сокрушается Женёк.

— Зато своё подсовываешь кому не лень! – ехидно напомнил Геныч. – Тренироваться надо, хер висложопый.

И Жека снова завёлся. Достали уже! И о каком потомстве рассуждает Геныч, если в понедельник он влюбился на всю жизнь… А разлюбил в среду! И последние шесть лет только так.

— Всё! Антракт! – рявкнул я, а рёбра мстительно напомнили, что они сломаны. – В таких делах, Геныч, даже танец с бубном не поможет. Ты можешь шпилить их пачками, забывая или не спрашивая имён, пока не встретишь ту, на которую встанет всё. И будет стоять двадцать четыре на семь! И похер – хорошая она или… или самая лучшая…

В палате воцарилась абсолютная тишина, и даже не глядя на друзей, я почти физически ощутил на себе их вопросительные взгляды. Первым нарушил молчание Женёк:

— Кирюх, а-а… ты сейчас о ком? Случайно, не о своей белогривой погонщице утконосов?

— Жек, я уже говорил тебе, – снова напомнил я, не скрывая раздражения в голосе, – это не Алёнка виновата, что мы разбежались. Она умница, на самом деле… Красавица, отличная хозяйка и классная… Специалист, короче, классный. Да вообще идеальная женщина. Просто ей не повезло со мной, не моя она…

— А чья? – осторожно поинтересовался Геныч.

— Да похер! Просто не моя эта женщина, не люблю я её! Да и не любил, наверное… Мне бы, мудаку, раньше понять, но уж лучше поздно… чем слишком поздно.

— Золотые слова, брат! – протрубил Геныч и, сбавив тон, спросил: – А вот эта… ну… самая лучшая, на которую у тебя двадцать четыре на семь… она кто?

— Вот-вот! – вставил Жека свои пять копеек. – И почему мы до сих пор не в теме? Или у тебя только твои первые «двадцать четыре» натикали?

— Не-эт… эта бомба тикает уже второй год.

— Так она что, из Кенгуряндии? – встрепенулся Геныч и хрипло исполнил: – Тропикана-женщина-а горяча и бешена-а, а внутри солёная, словно кровь, текила-любовь!.. Кирюх, ну-у…

— Баранки гну! Устал я… спать буду.

— Геныч, мля… вот ты урод! – разозлился Женёк. – Не пел давно и исполнил, как в лужу!..

— Жек, мне не нравится это слово! Кирюх, прости, брат! Я больше никогда не стану петь, это нервы… Ну не спи пока, а то ведь я теперь тоже не усну… Никогда! Ну, мы ведь твои друзья!..