Книга Сделано с любовью, страница 106 – Алиса Перова

И вот свершилось! Ох, и долог же был мамин путь домой…

И что же ты забыла в моём доме, Настенька?

Я замираю на верхней ступеньке лестницы и, оставаясь незамеченной, наблюдаю за воссоединением семьи. Рядом с мамой суетится Стефания – очень заметно, что она соскучилась, а мама что-то шепчет ей тихо, растерянно улыбается и цепляется за свой тортик, как за щит, не позволяя перекочевать ему в Стешкины ручки.

— Анастейша Михайловна, ты так и будешь стоять, как статуя? – интересуется Алекс, закинув ногу на ногу и нервно шуруя пилкой по ногтям. – Очки тебе не мешают, кстати?

— У вас здесь уютно, – бормочет мама, – оглядывая гостиную и игнорируя Сашкины вопросы. – А Айечка где?

— Кто? – хором удивились девчонки.

— Моя дочь, – кротко поясняет мама. – Я долго думала…

Алекс издаёт громкое фырканье, но мама будто не замечает и под ободряющую улыбку младшенькой продолжает:

— Наверное, я была ей не очень хорошей матерью, но сейчас мне кажется, что мы должны поговорить и, наконец, закопать топор войны.

— Он у тебя с собой?

— Кто? – мама перевела очки на Алекс.

— Топор!

— Шурочка, ну я же серьезно, – укоризненно качает головой мама.

И мне становится её жаль.

— Мам, о чём ты хочешь поговорить? – я обнаруживаю своё присутствие и начинаю спускаться по лестнице.

Мама, реагируя на голос, резко поворачивает голову, а увидев меня, роняет челюсть. Даже солнечные очки сдвигает на нос – это чтобы лучше видеть меня. У всех остальных тоже рты нараспашку, потому что мамин правый глаз выглядит очень плачевно.

— Это что?! – снова звучит коллективный вопрос, только мама указывает на мой живот, а Сашка на мамин подбитый глаз.

* * *

Спустя энное, впустую потраченное время, мы чаёвничаем в прохладной тени беседки, а мама завершает сорок пятый экскурс по своим сложным беременностям. И, ясное дело, сложнее всего ей пришлось со мной. Но чувство вины ко мне так и не прилипло. А ещё нам теперь известны все подробности последнего маминого романа, завершившегося лиловым фингалом, растёкшимся на пол-лица – в пылу ревности, конечно. Нашу маму все почему-то ревнуют…

— Ой, девочки мои золотые, как же с вами хорошо! – поскуливает она. – Как представлю, что надо возвращаться в пустую квартиру, выть охота! Скучаю я без вас…

— Да когда тебе скучать-то? – ухмыляется Алекс, намеренно не замечая маминых толстых намёков. – Твоих приключений на десятерых хватит. Ты и нам не даёшь соскучиться. Как там твоя Маринка, в гости тебя не зовёт?

— Ох, не напоминай лучше! Этот её придурок обещал мне машину купить, как вернёмся… А купил Маринке! Он же не любит эту корову! А всё равно живет с ней… не понимаю.

— Это потому что с ней безопаснее, – хихикает Алекс. – Маринку-то от него никто не уведёт, а за тобой, красоткой, глаз да глаз нужен. А нервы какие! А мужики, мамочка, рисковать не любят, они ленивые и трусливые приспособленцы.

— Вот это точно, Шурик! – обрадовалась мама «поддержке», не заметив сарказма. – Да ладно, что мы всё обо мне да обо мне, – спохватилась она вдруг и окинула меня жалостливым взглядом. – И кто это с тобой сотворил, может, расскажешь?

— Мужчина, – я пожимаю плечами.

— Ненарочное зачатие, – поясняет Алекс, заглатывая огромный кусок тошнотворного тортика.

Мама звонко хохочет и грозит мне пальчиком.