Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 8 – Валентина Зайцева

Я аккуратно поддел пальцами узел старой повязки. Мой голос против воли опустился до непривычно низкого, бархатного шёпота: — Потерпите, госпожа.

Марля намертво присохла к краям раны, напитавшись подсохшей кровью. Я потянул ткань, и Элара мгновенно сжалась, поджав колени к груди и уткнувшись в них подбородком. Она крепко зажмурилась, судорожно затаив дыхание. Эта её манера упрямо и беззвучно сносить страдания пробуждала во мне странное, тёмное любопытство — я хотел видеть её слабость, хотел, чтобы она полностью раскрывалась только передо мной, но в то же время её боль отзывалась во мне непривычным, глухим беспокойством.

Когда с повязкой было покончено, я зачерпнул подушечкой пальца немного прохладной мази из глиняной баночки. Мои прикосновения были медленными, точными, едва ощутимыми.

— Это снадобье ускоряет заживление и предотвращает появление рубцов. На теле моей госпожи не останется ни единого следа, — тихо приговаривал я, заставляя её вслушиваться в мой голос и отвлекаться от боли. Я не позволю никаким шрамам осквернить её совершенство.

Едкое лекарство мгновенно обожгло разорванную плоть. Всё её хрупкое тело натянулось, словно струна на лютне. В ложбинке между ключицами залёг глубокий, упрямый изгиб, а губы она сжала так сильно, словно поклялась не издать ни единого жалобного звука передо мной. Наблюдая за её несчастным видом и испуганно подрагивающими ресницами, я подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Склонившись к самому плечу, я осторожно, невесомо подул на покрасневшую, пылающую рану, желая своим дыханием забрать этот жар себе.

* * *

Элара Валериус

От этого тёплого, трепетного прикосновения его дыхания по моей коже мгновенно пробежала сильная, чувствительная дрожь. Я резко вскинула голову. Его иссиня-чёрные пряди скользнули с плеча вперёд, коснувшись моих пальцев, которыми я опиралась на край постели.

— Больно? — негромко спросил он, вглядываясь в моё лицо.

Пытаясь справиться с этой странной, будоражащей нервы дрожью, я смущённо качнула головой и сипло выдохнула: — Щекотно.

Каллум, словно обнаружив какую-то невероятно забавную, только ему одному принадлежащую тайну, издал низкий, глухой смешок. Его повторный выдох скользнул по плечу, подобно мягкому птичьему перу, парадоксальным образом унимая жгучую боль от мази.

— Не смейся, — я сильнее вцепилась пальцами в одеяло, чувствуя, что его дразнящий вид слишком напоминает игру хищника с пойманной кошкой. — Неужели у тебя самого нет места, где ты боишься щекотки?

Сказав это, я тут же мысленно пожалела о своих словах. Я ведь прекрасно помнила по прошлой жизни: Каллум Рейн был лишён обычных человеческих слабостей. Он не боялся ни боли, ни щекотки, ни самой смерти.

Однако в ответ я услышала его тихий, вкрадчивый голос: — Вовсе нет. У меня тоже есть такое место.

От неожиданности я напрочь позабыла о ноющей ране и резко повернулась к нему. В моих глазах, наверно, отразилось искреннее сомнение: — И где же оно?

За две прожитые жизни я ни разу не слышала, чтобы у будущего Безумного Регента существовала хоть какая-то уязвимость. Каллум поднял свои обжигающе тёмные глаза, встречаясь со мной взглядом. Он методично, невероятно бережно завершил наложение чистой повязки, закрепил узел, а затем поднял свою ладонь, пахнущую горькими целебными травами, и нежно, едва ощутимо коснулся подушечкой пальца уголка моего глаза.