Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 20 – Валентина Зайцева

Холодная улыбка мгновенно исчезла с его лица. Каллум долго, не отрываясь, всматривался в мои глаза, словно искал в этом простом жесте скрытый подвох. Наконец он взял одно семечко и отправил его в рот, тщательно разжёвывая даже самую горькую зелёную сердцевину.

— Сладко? — тихо спросила я, придерживая края листа.

Каллум замер, смакуя первозданную сладость, смешавшуюся с едва уловимой травянистой горчинкой на языке. Он опасно сузил свои янтарные глаза и хрипло ответил: — Сладко.

Я мягко улыбнулась и вернулась к своему занятию. Оказалось, что даже без ядовитого воздействия Пыльцы Слепого Искушения, вот так просто стоять рядом и молча наблюдать за ним — это ни с чем не сравнимое блаженство.

— Отчего моя госпожа сегодня так заботлива ко мне? — внезапно спросил Каллум.

Я не стала поднимать головы, очищая очередное семечко, и лишь едва слышно обронила: — Потому что ты этого заслуживаешь.

Каллум издал короткий звук, похожий на тихий смешок, и добавил со своей привычной, пугающей небрежностью: — В таком случае моей госпоже придётся всегда быть ко мне доброй. Если наступит день, когда я вам наскучу или вы решите отвернуться от меня, я убью...

Он опять принимался за свои безумные, кровожадные речи. Я недовольно фыркнула, прерывая его на полуслове: — И кого же ты убьёшь?

Каллум тихо, низко рассмеялся — в этом смехе сквозило пугающее торжество и ненасытная, болезненная жадность. Он взял с листа ещё одно семечко, неторопливо отправил его в рот и принялся медленно раскусывать, глядя на меня с такой щемящей, почти пугающей нежностью, от которой перехватывало дыхание: — Вас убить у меня ни за что не поднимется рука, моя госпожа. Так что в этот день мне придётся убить самого себя.

Плюх.

Наполовину очищенное семечко выскользнуло из моих онемевших пальцев. Оно глухо стукнулось о деревянный настил галереи, покатилось к самому краю и с тихим всплеском кануло в бездонную глубину пруда.

Каллум замер, неотрывно всматриваясь в моё лицо, словно пытался запечатлеть в памяти каждую чёрточку моих черт, а затем его красивые губы тронула мимолётная, пугающе беззаботная улыбка.

— Я лишь поддразниваю вас, моя госпожа. Ведь если я умру, кто тогда станет развлекать вас и безропотно сносить ваши капризы?

Моё сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Я слишком хорошо знала — в его устах это не было обычной шуткой. В этом безумном, погрязшем во грехе мире не существовало злодеяния, святотатства или безумия, на которое Каллум не осмелился бы пойти. Было лишь то, чего он сам не желал совершать. Его жизнь висела на волоске, и он готов был оборвать её в любой миг, не моргнув и глазом.

— Перестань. Не смей шутить подобными вещами, — я крепче сжала в пальцах наполовину очищенный лотосовый плод, отчаянно пытаясь усмирить внутреннюю дрожь и вернуть себе прежнее самообладание. Посмотрев ему прямо в глаза, я произнесла со всей серьёзностью, на какую была способна: — Нет ничего ценнее и важнее, чем жить. Слышишь? Жить вопреки всему. Забудь эти страшные слова и никогда, слышишь, никогда больше не смей даже думать о смерти.

Каллум притих, неотрывно созерцая мои слегка нахмуренные брови, и на самом дне его тёмных, непроницаемых зрачков, где обычно клубился непроглядный мрак, промелькнула едва заметная, ласковая рябь.