Онлайн книга «Детектив на лето»
|
Я была склонна думать, что состояние тетки многие преувеличивают. Да, она была известной личностью: много гастролировала, выпускала в свет книги, посвященные фокусам, участвовала в съемках всевозможных кинофильмов, выступала в «Голубых огоньках», вела передачи на радио, владела театром. Но последние десятилетия из-за возраста и проблем со здоровьем карьера шла на спад. Потихоньку от былой славы остались только отголоски: уважительное отношение к приме, пенсия, поздравления на праздники. А жить тетка любила красиво, много путешествовала, жертвовала на благотворительность. Так что… Виктор Леонидович стоял чуть позади Федора. Как всегда, изящный, в вельветовых брюках и рубашке навыпуск. Седой, с умным усталым лицом, с жесткими складками у рта, указывающими на то, что последние годы жизнь не часто баловала его радостными моментами. — Оленька, рад, проходи, проходи… — обнял он меня. — Наконец покончишь с формальностями, вступишь в наследство… Федор пожал мне руку и забрал чемодан. — А вы продолжаете жить тут? — спросила я, чтобы как-то поддержать разговор. Молодой человек не казался особо общительным. — Не скучно? — Напротив. Тут все пропитано духом Анатолии Викторовны, мне прекрасно пишется. Уже дошел до момента, когда она стала перед выбором профессии… По лицу Виктора Леонидовича становилось понятно, что он думает обо всей этой истории с мемуарами, но он молчал, а я для приличия задала еще несколько вопросов, пока мы поднимались по ступенькам крыльца. Дом сразу встретил меня привычным многообразием вещей: резные шкатулки, веера, маски с пустыми глазницами, витражи с яркими стеклами. И зеркала. Они висели повсюду. В золоченых рамах, в простых деревянных, круглые, как иллюминаторы, овальные, как замершие капли. В них дробилось и множилось пространство, создавая ощущение ловушки, из которой нет выхода. Юрист, маленький и торопливый мужчина в дорогом костюме, уже ждал в гостиной. Возле него стоял какой-то объемный потертый кофр, похожий на дорожный сундук купца. Мы расселись вокруг зеркального столика. Юрист щелкнул кожаным портфелем. Завещание, зачитанное им, оказалось коротким и жестким. Ольга Анатольевна Смирнова, то есть я, получала право проживать в доме и сто тысяч долларов «на первое обустройство». Остальное — коллекции, антиквариат, квартира, сбережения — переходило в мое распоряжение всего на месяц без права продажи, а дальше должно было быть передано в управление попечительского совета театра (Виктор Леонидович кивнул, будто принимая вахту) с последующей передачей государственному музею в случае закрытия театра. Федор по завещанию получал теткины бумаги и мемуары, над которыми работал, с правом издания книги. Еще несколько картин из коллекции и некоторые памятные, но не особо ценные вещи были завещаны конкретно упомянутым людям из окружения тетки. Виктор Леонидович, разволновавшись, попросил Федора принести аптечку. Вдвоем они направились в сторону кухни, оставив нас с юристом наедине. — Скажу, как есть, — сказал он, понизив голос, хотя кроме нас в комнате были только отражения, — я подозреваю, что речь идет о другом документе. Анатолия Викторовна говорила мне, что ее истинное завещание — это ключ к ее лучшему фокусу. Она сказала, что всегда хотела оставить все вам. |