Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 95 – Елена Логунова

— Действительно, идеально подходит, — без энтузиазма сказала мне по телефону тетя Ида, ознакомившись со справкой, которую я переслала всем — и мадамам, и Ирке. — Во-первых, размер соответствует параметрам — небольшая, как пуговица. Во-вторых, стащить такую мелкую вещицу наверняка не так уж сложно, это же не двухметровая статуя. В-третьих, не обычная драгоценность, а символ сломанной судьбы и тайны, ее кража Вильерсом — не просто хищение, а акт возвращения национального символа, связанного с самой мрачной и интригующей страницей английской истории. Наконец, в‑четвертых, такую штучку действительно нельзя было отдавать Фердинанду, то есть КГБ. Советское руководство никогда бы не вернуло эту вещь добровольно, так как ее история доказывала бы многовековые тайные связи между коронами, что было идеологически невыгодно.

— Взглянуть бы на нее хоть одним глазком!

Тетушка промолчала. Ей эта недопетая песня тоже поперек горла встала.

Она, со своей стороны, пыталась что-то выяснить, наводила справки по поводу Джорджа Вильерса-младшего, но ничего определенного не узнала. В «Англетере» ей очень неохотно сообщили, что этот постоялец несколько дней не появлялся, но номер все еще числится за ним, поскольку предоплачен на неделю.

Марфинька робко предложила подать заявление об исчезновении человека в полицию, но сама же отказалась от этой идеи, когда тетя Ида довольно желчно напомнила ей, что у каждого человека, даже если он коварный Жоржик, есть право на тайну личной жизни. Мало ли куда и по какой причине запропастился Вильерс-младший, может, у него на просторах большой России своя собственная тайная любовь, к ней он и отправился!

— Святое дело, — разочарованно и чуточку завистливо молвила Марфинька — и на этом тему поиска Бэкингема-младшего мы закрыли.

До поры до времени…

Новый толчок наглухо застопорившееся дело получило неожиданно, и узнала я об этом, опять же, от позвонившей мне тетушки.

— Знаешь, что случилось? — заинтриговала она меня первой же фразой.

Я даже не попыталась угадать: слишком широк был диапазон. Что угодно могло случиться, особенно с нашими мадамами. Может, у Марфиньки еще один забытый поклонник обнаружился, вышел из столетней комы и прислал весточку из Австралии. А может, к тетушке двоюродные братья по разуму с Альфы Центавра прилетели, в окошко постучались — посоветоваться насчет конструкции летающей тарелки.

— Не знаю, говори.

— Соня нашлась!

— Как нашлась, где?!

— Где-то в области, в лесу, в состоянии алкогольного опьянения. Настолько сильного, что грибники приняли ее за мертвую.

— Странно…

— Ничего странного, в июне в Ленобласти уже можно собирать сыроежки, да и подосиновики появляются.

— Я не о том. Не похоже на Соню, ее норма — одна чекушка на ночь глядя. Таким количеством мертвецки не напиться.

— Из Марфиного подвала ее тоже увезли полумертвой, — напомнила тетушка.

— Но тогда действие спиртного предельно усилила распыленная в подъезде отрава!

— Может, и сейчас его что-то усилило. — Тетушка не стала спорить. — Так или иначе, Соня снова в больнице, правда, уже в другой. И там обещали быстро поставить ее на ноги.

— Ты разговаривала с врачом? Постой, а как ты вообще узнала, что она в больнице?

— А это оправдалась проявленная мной предусмотрительность, — похвасталась тетушка. — Я еще года три назад, когда у Марфы начались «дни комсомола», снабдила всю ее верхнюю одежду подписанными ярлычками. Купила десять метров белой атласной ленты, нарезала кусочками по восемь см, написала на каждом несмываемыми чернилами: «Марфа Зарецкая» — и вшила в пальто, плащи, куртки, теплые пиджаки, кардиганы, шали, палантины и пончо.