Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 78 – Елена Логунова

— Погодите, я должна вам кое-что показать!

— Надеюсь, это будет не сальто в три оборота, — проворчала тетушка, бухнула назад в кастрюлю извлеченный из нее перец и укоризненно посмотрела на Мару.

— Мои упражнения адаптированы для новичков и абсолютно безопасны! — заявила та.

— Скажи это капитану и пассажирам едва не затонувшего катера, — съязвила я.

Мара покраснела, хотела что-то возразить, но не успела — ее мягко отодвинула в сторону Марфинька. Она вернулась, как мне показалось, с иконой, которую и подняла, будто благославляя присутствующих:

— Вот! Смотрите, что мне подарил Бэкингем!

— И что же это? — Тетушка опустила на нос очки.

Это было что-то похожее на складень: две картины, соединенные петлями и раскрывающиеся, как книга. В закрытом виде получалась коробка, богато инкрустированная светлым металлом.

— Самое настоящее стерлинговое серебро, смотрите, тут и проба есть! — похвасталась Марфинька, настойчиво демонстрируя тыльную часть коробки.

— Ты лучше покажи, что внутри. — Тетушку больше интересовали картины.

— Не что, а кто! — Марфинька снова открыла складень и поискала глазами, куда бы его положить.

Я быстро освободила часть стола, сдвинув расставленные тарелки.

Серебряный складень лег на полотняную скатерть.

— Тот самый снимок? — взглянув на картины внутри, удивилась тетушка. — Твой портрет из журнала «Артэль»?

— Тот, да не тот. — Марфинька пальчиком осторожно погладила изображение. — Это картинка маслом! Но перерисовали ее из того самого журнала, тут ты права.

— А это? — Тетушка указала на вторую картину.

— А это как раз фотография.

Справа помещался перерисованный портрет из журнала, слева — старое фото, еще черно-белое, с легкой рыжиной. Когда-то — похоже, весьма давно! — на нем была запечатлена уходящая в туман женская фигура. Изначально почти неразличимая, она не столько виднелась, сколько угадывалась. Так же смутно просматривались темные силуэты деревьев, косые клетки шпалер, белые фигуры скульптур…

— Это Летний сад? — первой угадала тетя Ида. — А по аллее в туманную даль уходишь ты? Я помню этот твой жакет с вышивкой на спине.

— Донна Роза шила, царство ей небесное. — Марфинька помянула знакомую театральную костюмершу, много лет снабжавшую ее эксклюзивными нарядами. — Да, мои дорогие, это я! Даже не знала, что Жорик сделал этот снимок, а он, оказывается, столько лет его хранил! — Она коснулась пальчиком угла глаза, убирая невидимую и, полагаю, несуществующую слезинку. — А посмотрите, что тут написано! — Сухой пальчик прошелся по гравировке под изображениями в складне.

Под фото с условным названием «Марфа в тумане» было написано: «Я вспомнил чудное мгновенье», а под портретом — «Передо мной явилась ты».

— Очень мило, — сухо сказала тетушка, — но Пушкина можно было бы и не перевирать. У него «Я помню чудное мгновенье», а не «я вспомнил».

— Не придирайся, Идочка, все-таки русский язык для Жорика не родной, — отмахнулась от критики Марфинька, закрыла складень и переложила его на подоконник. — И он научил русскому своего сына, это ли не проявление уважения к нашему великому и могучему языку?

— Так, значит, нынешний Бэкингем — сын того вашего, не внук? — Я снова расставила тарелки, тетушка вернулась к плите и опять открыла кастрюлю.

— Сын, сын. Очень поздний ребенок. — Марфинька прошла к своему обычному месту за столом и хотела сесть.