Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 40 – Елена Логунова

Ирка именно об этом первым делом спросила Анатоля, встретившего нас в картинном зале, до которого мы внутри башни добирались дольше, чем до самой «Кукурузины» от центра города:

— Что за безобразие, почему лодочки привязали?!

— Это не я, тоже возмущен! — вскинул руки олигарх-меценат. — Но были какие-то несчастные случаи, и ради безопасности… Чаю?

Он сделал шаг в сторону, открывая вид на столик у стеклянной стены с роскошными видом на залив, и Ирка сразу смягчилась:

— Ну разве что чашечку.

Просто столик сам по себе являлся роскошным зрелищем: я с порога видела на нем большое блюдо с крошечными разноцветными пирожными, похожее на цветочную клумбу.

— Шли мимо, решили заглянуть, — сказала я, озираясь.

В персональной картинной галерее олигарха-мецената мы еще не были, а она выглядела весьма представительно. Как зал Эрмитажа, который оснастили панорамным окном, развернули на Финский залив и подняли на должную (четырехсотметровую) высоту, чтобы с большим удобством плевать с нее на бездуховную Европу.

— И правильно, — одобрил нас Анатоль. — Как раз покажу вам свое новое приобретение. Интересно, что скажете?

Он подвел нас к небольшой картине в строгой черной раме, и я напряглась, спешно соображая, что бы такого сказать, чтобы не испорить свою репутацию знатока и ценителя прекрасного.

Картина была классическим натюрмортом. Его автор весьма аппетитно изобразил толстый ломоть ржаного хлеба с тмином, накрытый горкой жареной рыбы, а рядом — курящийся паром чай в граненом стакане с подстаканником.

— Патриотично, — сказала я осторожно. — Просто и со вкусом, по-нашему, по-питерски… Это же корюшка?

И тут нас обоих — и меня, и Анатоля — удивила Ирка, заключившая без тени сомнения:

— Да это же Василий Кружкин! Лучший, я считаю, отечественный художник современности.

Пичугин-Бенуа расцвел, как клумба с пирожными, и наконец препроводил нас за столик.

— Вообще-то мы по делу, — призналась я, глотнув вкусного чаю.

Ирка закинула в рот сразу два мини-пирожных и, не имея возможности что-то сказать, молча кивнула.

— Надеюсь, оно тоже связано с предметами искусства? — Пичугин-Бенуа потер руки.

В прошлый раз, поучаствовав в очередном нашем деле, он пополнил свою коллекцию уникальным произведением доисторической живописи^[2].

— Пока только с журналом об искусстве. — Я не спешила что-то обещать. — «Артэль», знаете такой?

— Знаю, размещал у них рекламу, — не стал запираться олигарх-меценат. — Дорого, но по-своему эффективно.

Я не сдержалась и выразила недоверие, слегка подняв брови.

— Не для широких масс, — снисходительно улыбнулся Пичугин-Бенуа. — Этот журнал не продается и не распространяется по подписке, но у него интересный список рассылки, включающий самые высокие и статусные структуры.

— Вроде администрации Президента? — Я тоже тонко улыбнулась.

— Я бы сказал, Президентов. — Пичугин-Бенуа улыбнулся еще тоньше.

Ирка, не обращая никакого внимания на детали чужой мимики, одобрительно покивала всем сразу и продолжила методично зачищать блюдо с пирожными.

— Я правильно понимаю, что номер журнала со своей рекламой вы получили?

— А как же!

— А до этого еще пару-тройку номеров, которые рассматривали, чтобы принять решение об участии?

— Разумеется.

— А куда вы их дели?

Вопрос оказался неожиданным. Пичугин-Бенуа озадаченно моргнул, почему-то оглянулся на стену, увешанную картинами, словно среди них могли затесаться номера журнала об искусстве, потом поднял глаза к потолку со сложной системой разнонаправленных светильников и спросил: