Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 20 – Елена Логунова

— Это нам? — Я восторженно ахнула и потянулась к желтому, поскольку оно было поменьше.

— Не помню, я его битый час утюжила, — ворчливо предупредила подруга. — Не знаю, как они в то время обходились без отпаривателей? Обычный утюг на этих финтифлюшках буксует и царапается.

— Но красотища же! — Я приложила к себе платье и повертелась у зеркала.

— Красотища редкая, — согласилась подруга. — И этот их вернисаж с Бэкингемом — как раз подходящий повод ее выгулять. Только надо придумать, что делать с волосами. Завить и распустить или, наоборот, уложить? Как тогда делали?

— Платья в стиле ар-деко, такие носили сто лет назад, конкретно эти — удачная стилизация. Думаю, Марфинька разжилась ими в театральной костюмерной, — предположила я. — Интересно, из какого они спектакля?

— Из «Тетки Чарли», — ответила мне тетушка, заглянув в дверь, которую мы оставили открытой. — По пьесе английского драматурга Брэндона Томаса.

— Смотри-ка, как хорошо подходит! И драматург английский, и выставка, и Бэкингем! — обрадовалась Ирка.

— А подходящие прически можете посмотреть здесь. — Тетушка подошла к книжному шкафу, пробежалась пальцами по глянцевым цветным корешкам иллюстрированных альбомов, вытащила один — под названием «Шик декаданса». Открыла, прочитала с листа: — Роскошный геометричный и пастельно-цветовой декаданс ар-деко был крайне современен на рубеже XX века… Держите, вдохновляйтесь. — Она вручила мне альбом. — А я пойду готовить обед.

— Помочь? — Я передала альбом Ирке.

— Не нужно. Будет лучше, если вы тут посидите тихо, не попадаясь Марфе на глаза и не будоража ее. Тет-а-тет со мной она поспокойнее, а на публике непременно начинает играть. — Тетушка виновато улыбнулась и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Вернисаж был назначен на 19:00. Мы вышли из метро «Невский проспект» в половине седьмого и не остались незамеченными — еще бы, в таких-то платьях и с прическами!

Мои светлые волосы были накручены на охватывающую голову бисерную повязку с чайной розой на виске, а Ирка уложила свои рыжие кудри на одну сторону и украсила жемчужной заколкой с пером.

Перо было сине-зеленое, не иначе как из крыла птицы счастья. Уличный музыкант у метро моментально сориентировался и запел про охотников за удачей — птицей цвета ультрамарин. Ирка польщенно улыбнулась, поправила висящую на цепочке бисерную сумочку-мешочек и предложила:

— Пойдем без спешки, длинным путем, пусть народ полюбуется.

Я не планировала блистать на весь Невский, — мне казалось, будет достаточно, если мы украсим собой отдельно взятый вернисаж, — но сопротивляться Ирке, если она что-то решила, бессмысленно: у нас разные весовые категории, подруга почти вдвое тяжелее. Возражай, не возражай — все равно утащит туда, куда ей хочется.

Смиренно подчиняясь, я развернулась «на климате» — так называют вечно заполненный людьми пятачок у входа на станцию те, кто обретается там по роду занятий: побирушки, зазывалы, продавцы экскурсий, карманники — и услышала:

— Лена! Вот и ты!

Радостно улыбаясь, ко мне сквозь толпу пробилась дама лет пятидесяти. Вся в черном, богато декорированная недорогим серебром, она выглядела типичным представителем питерской богемы — на первый взгляд. После второго у внимательного наблюдателя возникали сомнения, и мне было интересно, посетят ли они Ирку.