Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 109 – Елена Логунова

— Едем к тетушке, — выключив смартфон, сказала я Ирке. — Мадамы уже там.

— На Петрагу? Мы не вернем бандитскую тачку туда, где ее взяли? — засомневалась подруга.

— А пусть побегают, поищут свой транспорт! — злорадно ухмыльнулась я.

— Если, конечно, полиция их отпустит, — добавила Соня с привычным недоверием к органам охраны правопорядка.

Был третий час ночи, наконец-то стемнело, но спать почему-то не хотелось — наверное, мы слишком перевозбудились.

Тетушка открыла нам дверь и сразу жестом регулировщика перенаправила вонючего лорда в санузел. Дала ему с собой пару чистых полотенец и приготовленную одежду, судя по следам не отстирывающейся краски, позаимствованную у нашего друга художника.

Марфинька, все-таки соорудившая прическу и наложившая макияж, металась по кухне, корректируя сервировку. Судя по тому, что на стол были выставлены лучшие чайные пары с серебряными ложечками, мадамы постарались не ударить в грязь лицом перед английским гостем. Но поскольку сам гость ударил в грязь лицом не фигурально, а буквально, его выхода из ванной мы дожидались долго: пришлось даже дважды кипятить чайник.

Все это время ко мне, Ирке и даже Соне банным листом лип Волька, от лорда шарахнувшийся с воплем. Тот пах не тем, что могло пленить кота, а на нас сохранился запах валерианки, разлитой злодеями в квартире Марфиньки. Пришлось снова побеспокоить Кружкина, чтобы принять душ в его пенатах, и сменить одежду на свежую, только тогда Волька вернулся к своей обычной манере взирать на людской род сверху вниз — со ступенек лестницы в светлицу.

И вот наконец все собрались за столом. Тетушка разрезала еще теплый пирог, налила всем чаю…

Я подло нарушила ее священное правило, предписывающее хранить молчание за трапезой. Не могла больше томиться неизвестностью!

— Дорогой мистер Вильерс, мы понимаем, что вы очень устали, но просто не сможем сомкнуть глаз, пока хотя бы в общих чертах не узнаем эту историю, — сказала я прежде, чем успела открыть напомаженный ротик Марфинька, тоже наверняка не собиравшаяся соблюдать тишину. — Давайте я расскажу ее так, как понимаю, а вы поправите, если ошибусь. Хорошо?

— Хорошоу. — До блеска отмытый розовощекий зарубежный гость согласно тряхнул сырым рыжим чубчиком и поспешил некультурно запихнуться пирогом.

Оголодал, бедняга, в заключении.

— В 1972 году ваш батюшка, Джордж Вильерс-старший, прибыл в Ленинград как газетный корреспондент, но имел и другие цели. — Я постаралась сформулировать деликатно. — Поначалу он успешно справлялся со своими разнообразными задачами, но потом влюбился в актрису местного театра Марфу Зарецкую, и все у него пошло наперекосяк. Другой поклонник актрисы, высокопоставленный офицер КГБ, избавился от соперника в лице англичанина, сделав так, что его выслали из СССР без возможности вернуться, а для пущей надежности еще и уверил Вильерса в том, что его возлюбленная умерла.

Зарубежный гость развел руками, заодно взяв с блюда еще кусок пирога.

— Потрясенный этой потерей, Вильерс вычеркнул из памяти все, что было связано с его поездкой в Ленинград, — продолжила я. — Он прочно и надолго забыл не только свою любовь, но и подробности секретной миссии. В частности, то, что спрятал в стене квартиры Зарецкой маленькую капсулу, которая не должна была попасть в руки советских властей.