Книга Алатырь Евы, страница 39 – Янина Корбут

Он поцеловал меня в лоб, потом начал целовать подборок, ниже подбородка, вернулся за ухо. Отстранившись на миг, прошептал, какая я красивая сейчас с распухшими от слез губами, и кончиком носа коснулся моего. Я непроизвольно отстранилась. Тогда он запустил одну руку в мои волосы, а второй рукой начал мять грудь, потом погладил живот и устремился вниз.

По дороге в больницу я не находила себе места. С тех пор как Виктор собрался открывать свою клинику, он потихоньку отходит от дел в стационаре, передает пациентов Денису и другим врачам.

С одной стороны, я рада, Денис молодой и вроде бы приятный человек. Зоя на него не жаловалась. Но Виктор имеет на него большое влияние и вполне может внушить, что сестра нуждается в более сложных препаратах. Пока ценой полного подчинения мне удавалось «выкупить» у мужа ее безопасность. Еще накануне я слышала его разговор с Денисом, тот хотел о чем-то поговорить со мной, но Виктор сказал, что я в ванной.

Тогда, как я поняла, Денис что-то сказал ему о состоянии Зои и муж заявил, что он может все решить. Несмотря на давление Виктора, Денис, видимо, настаивал, чтобы я тоже присутствовала во время беседы.

— Ты же помнишь правила поведения в обществе? – вкрадчиво интересуется муж. Я молча киваю, думая о своем. Каждый приезд в клинику становится шансом, потому что я вырываюсь из своей клетки и какое-то время нахожусь среди людей. Вместе с тем каждый раз я понимаю, что, если попытка будет неудачной, Виктор жестоко накажет меня. А если мне удастся сбежать – пострадает Зоя. Причем серьезно. Я уже давно не обманываюсь, думая, что имею дело с цивилизованным человеком.

В приемном отделении, как обычно, своя жизнь. Мужчину с пожилой мамой привезла скорая: замученная мать хочет положить сына в больницу, у него участились приступы эпилепсии, он стал агрессивным и, кажется, попал в какую-то криминальную историю.

— Да ничего хорошего нет. Снова выпил и попался. Я говорю: если пить хочешь, пей дома, чтобы я тебя видела. Он на меня уже не первый раз замахивается. «Прибью, – грозит, – надоела». Меня стулом хочет ударить, зеркало разбил. Лечить его надо, сыночки, агрессию эту как-то снять. Я уже извелась вся, а что толку.

В это время санитарка проверяет пакет с личными вещами, карманы куртки, забирает телефон, проверяет, что под чехлом, складывает одежду, приносит пижаму. Поначалу я возмущалась, почему вещи так досматривают, ведь это не тюрьма. Пока медсестры не объяснили, что в вещах у больных может быть что угодно: ножи, заточки, вилки. Даже наркотики.

В нашем отделении относительно тихо. Марго машет рукой Виктору и кивает мне с улыбкой, за которой скрывается плохо маскируемое любопытство. Я заметила, что она разглядывает меня из-под опущенных ресниц, но мне давно уже все равно, что скажет она или кто-то еще из персонала. Хотя в моих же интересах выглядеть как можно более нормальной, чтобы не провоцировать слухи о моем возможном безумии, распространяемые мужем как бы «по секрету самым близким».

В приемной Виктор забирает какие-то свои бумаги со стола, когда входит Денис с суровым после обхода лицом. Замечает нас, приветливо здоровается и приглашает пройти к себе в кабинет.

— Здесь сейчас будет планерка, давайте выйдем.