Книга Алатырь Евы, страница 16 – Янина Корбут

— Жаль, что Алатырь вам не приглянулся.

— Не то чтобы… Да и теперь мы все равно связаны с этим городом навсегда. Здесь похоронена мать, и мы, конечно, будем приезжать.

— Можно пригласить вас на кофе? – вдруг спросил Виктор, глядя мне в глаза как-то особенно внимательно.

— Чай, после обеда я стараюсь пить чай, – улыбнулась я чуть более игриво, чем следовало.

— Отлично, значит, идем пить чай, – подытожил Виктор, вставая из-за стола.

— Это точно удобно? У вас рабочий день…

— Мне приятно сделать перерыв ради такой красивой девушки.

Накрапывал легкий дождик, и мы шли под его зонтом, прижавшись друг к другу. Разговаривали о больших и маленьких городах, Виктор рассказывал о своей работе. Оказывается, он учился в Казани, а сюда приехал работать, потому что в Алатыре жил его дед, завещавший ему дом с участком.

— Когда я был маленьким, мы тоже жили тут какое-то время. Переехали из-за работы отца. Вот, считай, вернулся к истокам. Хорошо, что есть квартира в городе, но дом все равно понемногу строю.

Потом мы пили чай в теплой маленькой кофейне, а по стеклам сбегали миллиарды дождевых капель. Мне было тепло, уютно и впервые за долгое время спокойно. Будто кто-то взял тяжелый груз проблем с моих плеч и переложил их на свои.

Прощаясь, я пообещала сходить с Виктором в театр.

Через некоторое время мы гуляли в парке, а потом он вдруг резко стал частью моей жизни. Важной частью. Он так легко решал все мои проблемы, всегда был готов выслушать, помочь, развлечь.

После того как Виктор впервые подарил мне цветы, я поняла, что мы уже не просто друзья. То, как он смотрел на меня, вызывало мурашки. Мне не терпелось остаться с ним наедине, хотелось, чтобы он поцеловал меня, но я боялась показаться слишком доступной. И он тоже не спешил, вел себя тактично, зная о моих проблемах.

Чтобы я имела возможность каждый день навещать Зою, Виктор предложил оформить мне легкий диагноз – тревожное расстройство. Он заверил, что это все просто формальность, зато так я каждый день ходила в больницу на дневной стационар, гуляла с Зоей и подолгу сидела у него в кабинете. Оказавшись в палате сестры впервые, я, конечно, сразу обратила внимание на гнетущую обстановку. Кровать подписали, у окон не было ручек – ручки были только у санитарок, и окна открывались только во время проветриваний по запросу. Я еще подумала: какая злая ирония, что психиатрическое отделение выходит окнами прямо на реку. Разве есть что-то более свободное, чем вода? Но я утешила себя тем, что это все временно, зато она под надежным присмотром.

— Сейчас я занимаюсь открытием своей частной клиники. Там все будет принципиально по-другому.

— Ты уйдешь из больницы?

— Пока нет, мне все равно нужно доработать до окончания контракта. Сейчас в больницу пришли новые врачи, правда пока это вчерашние интерны, им нужно время, чтобы втянуться. Но если ты о Зое, то, надеюсь, к тому времени лечение ей уже будет не нужно. Ну или я заберу ее к себе в клинику. Владелец частной клиники заинтересован в том, чтобы пациент и его родственники остались довольны результатом. Поэтому у меня не будет поточной системы с кучей бумаг и формальных отписок. Не будет каких-то стандартов. Например, у нас за каждым врачом закреплено по тридцать-сорок коек. Разве можно в таких условиях уделить каждому больше десяти минут? Или сроки, которые обязывают держать пациента строго двадцать один день.