Книга Уйдём в предрассветный туман. Солнечный круг. Книга первая, страница 37 – Александр Феликсович Каменецкий

— Когда, Конрад, когда?

— Не волнуйся, Малыш, они сказали в воскресенье через две недели. Ещё очень долго. К тому же ты говорил, судья ещё не вернулся.

— Но они могут вернуться!

— Мы дождёмся, пока возвратится Максим, и сходим в город проверим. Верно, Максим?

— Ты сказал, вернёшься через неделю?

— Я постараюсь.

— А ты не можешь остаться? Хотя бы пока не проверим, что там, в доме судьи?

— Меня очень ждут, Малыш. Я спешу на помощь одному мальчику, которого нужно вернуть домой из чужого мира. Если всё пойдёт по плану, я вернусь, как обещал, через неделю.

— Ну, хорошо, – недовольно сказал Малыш, – мы подождём тебя.

Малыш отвернулся к озеру, подтянул колени к себе, обхватил их руками. На сердце было тревожно. В голову вновь вернулась песня, слова и мелодия крутились раз за разом. В ней было всё: грусть расставания с домом, готовность пойти на всё ради близких и любимых людей, радость дружбы и многое другое. Малыш устал ей сопротивляться и начал напевать вслух:

— Малыш, что ты поёшь? – Максим был удивлён.

— Так. Одна песня.

— Спой, пожалуйста.

— Я плохо пою.

— Я прошу. Как умеешь.

— Ну, хорошо:

— Откуда ты знаешь эту песню?

— Не знаю.

— То есть как?

— Она мне приснилась, – смущённо сказал Малыш, – а ты её понимаешь?

— Что происходит? – заволновался Конрад. – Я ни слова не разобрал.

— Не знаю, Конрад, – задумчиво сказал Максим, – мне знакома эта песня, но я понятия не имею, каким странным образом её выучил наш маленький друг.

— Максим, спой как там дальше.

— Я много раз слышал её, но помню только первый куплет и припев.

— Спой припев.

— Подожди, как же там:

— Да, только так, – прошептал Малыш, – море… голубой платок.

— О чём ты, Малыш? – заволновался Конрад. – Какое море?

— Оставьте его, Конрад, – грустно сказал Максим (Малыш вопрос не заметил), – Мне кажется, мы ничего не сможем изменить. Это его судьба. К добру это или на беду.

Вечером после ужина Максим собрал свои вещи – пора было отправляться дальше. Прощались недолго. Максим пожал руку Конраду, обнял Малыша и, не оглядываясь, ушёл по тропинке в лесную чащу.

Эта неделя была самой счастливой в жизни Малыша. Он купался на рассвете, ел до отвала, гулял по лесу, осторожно исследуя окрестности дома. По вечерам беседовал с Конрадом, сидя на веранде с чашкой чая и миской с мёдом. Жизнь была почти беззаботна, Конрад назвал это время первыми каникулами Малыша. Мысль о том, что придётся идти в город, мелькала поверхностно. До этого оставалось 9 дней и до возвращения Максима неделя. Шесть дней. Пять дней. Четыре, три, два, один…

Через неделю Максим не вернулся. Не пришёл он и на следующий день. На ожидание оставалась только суббота. Малыш потерял покой. Сидел на веранде, глядя в ту сторону, куда ушёл Максим, забыв про еду и прогулки. Конрад, как мог, успокаивал мальчика, то уверяя, что Максим наверняка успеет, то утверждая, что судья не может вернуться домой так рано, то ругая его, то упрашивая. Носил Малышу еду и заставлял его съесть хоть что-нибудь. Малыш молчал, или напевал свою странную песню, слов которой Конрад не понимал.