Книга Альтернат, страница 83 – Медина Мирай

«Наверное, это и есть сон», – единственное разумное, пусть и абсурдное объяснение, которое пришло Азаруэлю в голову.

Какое-то время он бесцельно бродил по лесу, удивляясь, насколько живые картины его окружают. Не отличить от реальности. Вдруг справа послышался шелест. Сначала Азаруэль списал его на ветер, но затем заметил рядом резкое движение. Он повернулся и увидел перед собой маленькую овечку.

От земных овец здешние отличались всем, кроме белого меха и черных мордочек: ходили на четырех тонких птичьих ногах, больше похожих на ветки; на курчавых спинках местами росли верблюжьи колючки, а на лбах – сорные травы. Но овечка, встретившаяся Азаруэлю, не напоминала и привычных в этом измерении – она была с янтарными светящимися глазами и янтарными веснушками. Одна на весь свой род. Преступник получит меньший срок за убийство человека, чем за малейший вред такому животному.

Овечка похлопала глазками, мотнула головой в сторону, словно подзывая, и поскакала вперед. Азаруэль недоверчиво посмотрел на нее и все же пошел следом. Он не знал, как течет время во снах, и принялся отсчитывать шаги.

Десятый, пятнадцатый, двадцать четвертый. По его расчетам должно было пройти не больше пяти минут. Лес впереди сгущался. Наконец показалось что-то кроме деревьев – укрытый тусклой травой пригорок на небольшом пустыре в окружении леса и пеньков. Только невысокая каменная труба говорила о том, что это не просто гора земли.

Сердце Азаруэля забилось чаще, к горлу подступил ком. Он обогнул пригорок и нашел старенькую дверь. Когда-то, сидя на пеньке срубленного им же дерева, он собственноручно сколотил ее, закрепил петли, железные ручки и вставил в дверной проем. Так закончилось долгое строительство землянки, где они с женой прожили столько счастливых дней.

Азаруэль спустился по двум каменным ступенькам и открыл дверь. Его встретил уютный полумрак, успокаивающее тепло и треск щепок в камине, который он расположил в центре, чтобы домик прогревался равномерно. Внутри все было как в последний день: обеденный столик с двумя приставленными стульями напротив топки, рядом полка с книгами, зачитанными Адель до дыр, шкафчик с немногими вещами, которые она в спешке захватила с собой из дома, кровать и кресло, стоящее спиной ко входу. Бревенчатые стены они украсили гирляндой из искусственных сухоцветов и картинами, нарисованными женой во время беременности. Рамки для них сделал Азаруэль. Он обошел каждую из четырех картин, робко прикасаясь к выпуклым мазкам, словно так мог коснуться их создательницы.

За спиной послышался скрип. Обернувшись, Азаруэль едва устоял на ногах от увиденного. В кресле сидела Адель – невысокая, худенькая, босая, в знакомом синем цветочном платье с пышным рукавом. Серые волнистые волосы были собраны в пучок, длинная косая челка падала на черные глаза. На смуглом лице виднелись веснушки. Азаруэль в смятении замер. Его била легкая дрожь. Если это сон, то пусть он продлится еще долго.

— Не ожидал увидеть меня после стольких лет? – спросила она со знакомой хрипотцой.

— К-как? – Он шагнул вперед и тут же остановился: боялся, что от любого резкого движения Адель растворится как дымка. – Почему? Ч-что происходит? Ты в самом деле здесь? – Он схватился за голову, зажмурился и тут же распахнул глаза. Жена была все еще перед ним. – Это все мне мерещится?