Книга Враг за спиной, страница 53 – Медина Мирай

— Какая ностальгия, – Калипсо вздохнула, поднимая взгляд к шпилям темно-серого замка и любуясь угловатыми башнями, окнами разных форм и балконами, украшенными металлическими лианами. – Я сейчас понимаю, какая это все-таки грандиозная громадина. И построили ее, будучи ограниченными в ресурсах.

Теперь, рассматривая замок со стороны, Тень наконец понял, почему каждый этаж, окно и скульптура, несмотря на приверженность одному мрачному стилю, так отличаются друг от друга: замок строили постепенно, и часто этим занимались разные мастера, ведь прежние умирали.

Их страж спешился, передал лошадь конюхам и попросил Тень и Калипсо следовать за ним. Тень ступил на первую из девяти широких ступеней крыльца – такие знакомые, из черного камня с серыми прожилками. Сколько раз он, спотыкаясь, бежал по ним, чтобы первым встретить отца после долгих походов. Пару раз все же навернулся, едва не разбив себе подбородок.

Вскоре они уже шли по замковым коридорам. Воздух по-прежнему был холодным, а тишину нарушали только их собственное дыхание и шаги прислуги в дальних уголках витиеватых коридоров и лестниц. Железные люстры больше не казались такими большими и красивыми, как раньше, батальные гобелены горели красками на фоне серых стен. Стук ботинок Тени по каменному полу, наверное, был слышен на верхних этажах – настолько тусклым и унылым стало это место. А может, оно было таким всегда и только присутствие Азаруэля и близких давало ощущение жизни?

Их провели по очередному коридору – украшенному картинами. Но это была такая жалкая попытка придать замку красоты и уюта, что больно смотреть. Отец прожил здесь тысячелетия – один, без сыновей. Жена рассталась с ним вскоре после побега Тени. Думая об этом сейчас, Тень словно каменел от вины и жалости. Может, нужно было проведывать отца? Хотя бы иногда связываться с ним? Но день побега и осознание жестокости к Азаруэлю на долгие годы лишили его теплых чувств к дому.

Они остановились перед личными покоями отца – похоже, он так и не сменил их после развода. Стражник постучал.

— Да, войдите.

У Тени перехватило дыхание. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

Голос отца звучал бодро, но стал грубее и отдавал хрипотцой. Он старел, и осознание этого больно обожгло Тень. Он больше не был уверен, что готов. Видеть отца, переносить эту безумную бурю невысказанной любви и большой обиды на него…

Стражник открыл двери.

Тень шагнул в покои и вдохнул густой запах масла и дыма от горящего камина. Отец сидел в кресле, лицом к огню. Теплый рассеянный свет матовыми бликами падал на заставленную старой мебелью комнату. Кресло скрипнуло. Над высокой спинкой показался затылок, затем широкая спина, укрытая шерстяным пледом, и вот отец встал, повернувшись к Тени.

Морщины на его лице стали глубже и резче, янтарь в широко раскрытых глазах побледнел. Он разомкнул дрожащие губы, и из груди вырвался обрывок неровного дыхания, похожего на немой крик. Он скинул на пол плед, под которым была серая рубашка и мешковатые штаны – так он одевался лишь в дни, когда не было никаких дел. А потом, делая неуверенный шаг к Тени, сдавленно прошептал:

— Мируэль… – Казалось, Калипсо он даже не заметил. – Мируэль, ты вернулся?

Тень не знал, что ему делать, но предательские слезы выступили на глазах. Он не должен плакать. Не при нем и не сейчас. Все потом, в «Альтернате»: вот тогда он позволит грусти унести себя прочь и оплачет все упущенные годы и разговоры, на которые так и не решился.