Книга Враг за спиной, страница 106 – Медина Мирай

Нужно было что-то сказать, но слова застряли на языке. Говорить на самом деле вообще не хотелось, но Азаруэль выдал единственное, что пришло ему в голову и за что он правда переживал:

— Не говори ему, как это было. И вообще никому.

Иван судорожно закивала.

Это должно было остаться их секретом. То, что перед Азаруэлем встал выбор: спасти Эймери или Тару. И то, что он выбрал Эймери.

— Он уже пришел в себя, – вымолвила Иван глухо. – Мне позвать его?

— Нет, не хочу видеть его сейчас.

«И вспоминать ее».

Азаруэль отвернулся к окну, бессознательно пытаясь спрятаться от этой мысли.

Что с ее телом сейчас и где его будут хоронить? Нет, этого он тоже пока не хотел знать. Он еще даже не свыкся с мыслью, что сначала не уберег ее, а затем бросил.

— Азаруэль… – обратилась к нему Иван дрожащим голосом. – Я кое-что узнала о Белой скрипке от мисс Марвел. О том, что может случиться, если Черный скрипач сыграет на Белой скрипке.

Азаруэль снова взглянул на нее, молча прося продолжить. Глаза Иван наполнились слезами, губы задрожали. Она склонилась над коленями и всхлипнула:

— Она сказала, что твое состояние сейчас – это не только бессилие после использования артефакта. Это еще и… еще и… – Она зарыдала.

До Азаруэля стало потихоньку доходить, что Иван пыталась ему сказать, и только от тени догадки у него тоже защипало в глазах от слез.

— Что? – спросил он шепотом.

Иван сглотнула и тяжело выдохнула, стискивая штаны в кулаках.

— То, что раны не заживают… это означает, что из-за столкновения разных энергий произошел сбой. Ты потерял силы долгожителей. Ты стал простым человеком.

Азаруэля словно оглушили.

Что?

Он теперь такой же, как Иван? Больше не сможет терпеть смертельные для обычных людей удары, бороться с монстрами? И у него пропал иммунитет к прикосновениям Тени?..

В горле встал ком, слезы жгли глаза. Но он не мог заплакать.

— Но это ведь не точно, – прошептал Азаруэль. – Мы же не проверяли.

— Все указывает на это. – Иван стерла слезы со щек. – Мне очень жаль, Азаруэль.

Мир вокруг рухнул. Его долголетие, регенерация, иное чувство жизни были его силой, опорой. А теперь Азаруэль ощутил себя голым, до дрожи беззащитным. Страх сдавил грудь, выжимая из легких воздух, но он нашел силы признаться:

— Знаешь, когда я делал это, подумал в моменте: «А что, если я потеряю свои особенности?» Я чуть не остановился, но сказал себе, что последствия вряд ли будут такими серьезными.

«Ты жалеешь?» – прочитал он в ее глазах. Отвечать не хотелось, только чтобы Иван ушла и оставила его наедине с сокрушительным осознанием: жить осталось всего ничего.

Потом он долго лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове свою жизнь. Внезапно оказалось, что в ней, такой длинной, мало такого, чем он смог бы гордиться и о чем бы не жалел. Он думал о Таре, о том, как она рисковала ради него. Он думал о старости, о болезнях, о хрупкости, о невозможности прикасаться к брату – и дрожал, стискивая грудь здоровой рукой. В мгновение он потерял почти все, что давало ему силы. И это стало самым мучительным чувством, что он когда-либо испытывал. Кажется, даже мучительнее смерти Адель.

Азаруэль провалился в сон, но проснулся от стука. Не успел развернуться, как рядом раздалось:

— Как ты себя чувствуешь?

Азаруэль боялся поворачиваться к двери. Как вообще отвечать на это? Он не был сейчас готов видеть Эймери. А тот все стоял у входа, словно его вопрос был не про здоровье, а про разрешение войти.