Книга Индивидуум, страница 96 – Полина Граф

Комок черноты свернулся под сердцем. Я был вынужден повторить это вновь. Как уже говорил протекторам много-много раз.

— Украли оружие, верно? Выяснили какое?

— Эфирное стекло.

— О, то самое, которое мы нашли во второй половине тысяча семисотых? Занятно. Предыдущий посол сказал нам, что это очень опасная игрушка, но бесполезная для протекторов. Максимум сможем затыкать им друг друга до смерти, но не сплитов или эквилибрумов. Это что-то вроде обрядового оружия, как я поняла.

Я кивнул. Про документы я ей не сказал, равно как и остальным, не знающим о договоре с падшими. Это нам еще предстояло утрясти.

«Трэтмар сервас…»

Слова, так усердно выделенные Ламией из перевода. Мне был необходим оригинал.

Пока Рамона тихо гадала о возможных причинах убийства Ламии, я решил показать ей улику, которую почему-то оставил у себя, хотя Коул требовал сдать ее Тисусу на осмотр. Все эти дни я рассматривал ее, и каждый раз в голове начинало гудеть, как будто в черепе билась стая мух. Протекторша осеклась, увидев мою протянутую руку. В ее ладонь упала подвеска с зеленым глазом.

Рамона охнула, ошарашенно разглядывая украшение.

— Откуда… Дорогой, откуда это у тебя?

— Это было у Ламии. Когда она уже умерла.

— Вот черт…

Она с тоской водила пальцами по стеклянной поверхности подвески.

— Я когда-то подобрала ее как небольшой трофей с одной охоты в Перу. Любила, знаешь, собирать безделушки. А эта казалась смешной такой. — Рамона тяжело вздохнула, запрокинув голову к звездному небу. — Потом подарила ее ученику на память. Он тогда едва не умер.

— Подожди… — Я оторопел. — Дану?

Но она покачала головой и положила глаз в карман. Я был не против. Даже полегчало. Никакого больше гудения в ушах.

— Нет. У меня было три ученика. Каждый бестолковый в той или иной мере. Дан Вуйцик, Маркус Айхенвальд …и Грей Фарадей. Да, я отдала эту штучку Грею перед тем… В общем, перед тем как отправиться в долгую-долгую ссылку. А он без меня распустился и устроил полный кавардак. И, судя по всему, продолжает делать это до сих пор. Мне жаль Ламию. Правда.

* * *

Это было так чертовски логично. Почему, почему я сразу не подумал, что к нам вломился Грей?!

Я ходил по своей комнате, хватался за голову, раздираемую мыслями.

Грей. Это был он. Везде и во всем.

О падших не было слышно столь долгое время, что все расслабились. Я сам забыл, что их следует остерегаться, ненавидеть. Возможно, именно это пренебрежение и стоило Ламии жизни. Я пренебрег всем. Особенно ею.

Получалось, что Грей знал о документах, знал о договоре с остальными падшими. И если он забрал не только оружие, но и записи, значит, там и правда содержалось нечто способное ему навредить. Или даже убить. Чем бы этот ублюдок теперь ни был.

Я заставил себя сесть и прочитать перевод. Текста было крайне мало. Как Ламия и говорила, они с Даном успели перевести лишь несколько отрывков.

Там говорилось об особенности проекта «Индивидуум». Даже об исключительности. Шакара возлагала большие надежды на этот опыт, называла его своим opus magnumи ставила даже выше, чем создание сплитов. Она верила: Индивидуум откроет ей некую главную правду, о которой эквилибрумы либо не знают, либо не говорят приземленным. Но Шакара в то же время упоминала, что эксперимент — несомненно опасный. Даже не для самого испытуемого, а для всех окружающих. Ее беспокоило психическое состояние Индивидуума, что он мог просто сломаться от своей новой сути. И тогда управлять им стало бы невозможно.