Книга Индивидуум, страница 43 – Полина Граф

— Э, да…

— Приятно познакомиться! — Рыбы схватила мою руку и начала трясти ее с утроенной силой. — Как давно ты с нами? Долго же меня в Соларуме не было, столько пропустила! Ох, пустая старая голова, совсем забыла представиться!

Ее душа беспощадно жарила мою кожу. Повсюду темнели скалы и ревела лава. С черного неба дождем сыпали мелкие монеты. Из ярких оранжевых потоков вырывались огромные каменные руки, испещренные огненными трещинами. На камнях нацарапаны рисунки, едва разборчивые, они покрывали все видимые стены и пол. Центр души — наполовину скрытая под магмой голова женщины. Ее оставшийся на поверхности сапфировый глаз смотрел прямо на меня.

Рыбы пафосно положила руку себе на грудь. Было в этом жесте что-то подозрительно знакомое.

— Рамона Мария Ласерда да Коста, — лаконично назвалась она. — Можно просто Рамона. А ты у нас?..

— Максимус Луцем. Лучше, конечно, Макс.

— Максимус! — воскликнула Рамона, и я тут же пожалел, что так просто выдал ей полное имя. — Да еще и Луцем. Странное имя. Откуда ты родом? — И прежде чем мне удалось ответить, она взмахнула рукой, словно открывая мне прекрасную картину. — Я сама из города Порту, что на северо-западном побережье Португалии. Неподалеку от Лиссабона. Ну, в масштабах Земли уж точно недалеко. Прекрасный город, такой солнечный, яркий! Море всегда отличное. Но в тысяча пятисотых там было не столь вдохновляюще, не рекомендую, особенно не в правление Жуана Третьего, этот дипломат никогда не интересовался, что творится в его собственных владениях!

Рамона рассмеялась и хлопнула по моему плечу, словно мы были старыми друзьями.

— Ты знаешь, что произошло тут? — Я кивнул в сторону кратера, стараясь сменить тему. — Это могла быть вакуумная воронка?

— Совершенно нет. Воронка оставляет специфические следы. А здесь — вообще ничего. Даже Света или Тьмы.

Верхушки деревьев зашумели под напором нагрянувшего ветра. Я вдохнул поглубже принесенный им чистый воздух. С веток обильно сыпалась жухлая хвоя.

— Они умирают, — заключил я, глядя на растения. — Эфиры ушли. Их забрали, да?

— Тут будет мертвая зона. Придется восстанавливать.

— И следов никаких, верно? Ни заоблачников, ни чего-то другого.

Ну а чего я ожидал? Что мы найдем сохранившиеся зеркала для изучения отражений? Место у черта на рогах, адъютам и так пришлось пару километров топать от ближайшего транзитного круга, чтобы донести сюда новый, взамен уничтоженного.

Погибло несколько тысяч человек. Я впервые столкнулся с таким на работе. Да, полтора года назад из-за прибывших за Антаресом эквилибрумов умерли десятки тысяч приземленных, но я не стоял прямо перед мертвым местом. Не ощущал этой давящей пустоты, отчаянно пытаясь найти глазами хоть что-то, что было обязано оставаться на твердой земле. Но в итоге обнаруживал лишь пропасть.

— Будем работать, — заверила меня Рамона.

И пошла в сторону палатки. Я последовал за ней.

Мы вернулись к остальным как раз вовремя. Пока Дан склонился над объемной проекцией местности, Рамона как ни в чем не бывало подступилась к протекторам.

— Итак, ничего, — возвестила она, встав на самом видном месте и уверенно положив руки на пояс. — Надеюсь, в этот раз вы проявили больше инициативы и труда, чем обычно, и удивите меня хорошими новостями и вашими возросшими способностями. И кто-нибудь здесь делает чай? Буду по гроб ему благодарна. Зеленый, с долькой лимона, если найдете.